Агенство Венгрова E-mail
Форумы
О нас Путешествия Суда для сплава Снаряжение Библиотека Ссылки Уймонский  ковчег Весенняя Мста

Главная  ::  Непал: первое знакомство
путевые заметки о трекинге по маршруту Лукла – Базовый лагерь Эвереста – Бандар
ноябрь 2012 года

Оригинал книги (pdf, 4.8Mb)

Об авторе:

Иванов Дмитрий Геннадьевич – родился и вырос в Туле. На момент описываемых событий: возраст – 50 лет, род занятий – руководитель юридической службы промышленного предприятия.

От автора

Если Вы никогда не интересовались горами – не читали про них книг, не смотрели фильмы и уж тем более сами не забирались на горные кручи – можете спокойно отложить этот рассказ в сторону и не тратить на него своё время. Я не претендую на роль завоевателя симпатий широкой публики и буду считать свою задачу выполненной, если эти походные заметки покажутся интересными хотя бы участникам описываемых событий.

Для тех же, кто всё-таки почтит своим вниманием мой рассказ, сообщу, что

(1)

в нём приводится в довольно свободном изложении отчёт о трекинговомпоходе группы из десяти туристов, непальского гида и пяти портеров по горам Непала от Луклы до базового лагеря Эвереста (англ.: Everest Base Camp).

Я специально не стремился соблюдать в своём повествовании каких-либо жёстких правил или рамок и, кроме того, не ручаюсь за абсолютную точность описания тех или иных событий или фактов, поскольку, во-первых, не ставил перед собой изначально такой цели, а во-вторых, считаю, что как автор имею право на некоторую долю авторского вымысла.

В довершение этого краткого вступления хотел бы поблагодарить всех своих товарищей по походу, благодаря которым он запомнился мне как великолепное приключение, насыщенное незабываемыми впечатлениями.

Не могу не отметить также ту важную роль, которую сыграли сделанные ими фотоснимки для восстановления хронологической последовательности событий.

Итак, мы начинаем...

(1) Трекинг (или треккинг, от англ. trekking) – разновидность спортивного отдыха, развитая во многих странах мира, включая Непал. Со спортивной точки зрения напоминает пешеходный или горный туризм, где целью тоже является прохождение определённого маршрута и его ключевых точек (трудностей, препятствий). В отличие от классического спортивного туризма трекинг, на мой взгляд, подразумевает значительно больший уровень комфорта – естественно, за дополнительную плату: группу ведёт по маршруту ("треку") нанятый гид, портеры несут основную часть личных вещей членов команды, а самим экспедиционерам не надо беспокоится о том, где расположиться на ночлег и что приготовить на ужин, поскольку эти и многие другие услуги либо входят в оплаченную стоимость тура, либо легко приобретаются на месте за соразмерную плату.

"Всякое приключение – это результат плохо организованной работы"

Р.Амундсен

Предисловие

Я сидел на открытой террасе булочной-кондитерской под тёплыми лучами предобеденного солнца, с кружкой горячего шоколада в одной руке и куском свежевыпеченного яблочного пирога в другой. Было 12 ноября 2012 года, часы показывали примерно 10:40 утра, а альтиметр Пашиного GPS-приёмника – примерно 3860 метров над уровнем моря. Сам Паша, а также Лена и Володя сидели рядом, с дымящимися кружками горячего питья и такими же аппетитными пирогами и плюшками с корицей. За нашими спинами высились священные стены главного буддистского монастыря деревушки Тьенгбоче и всего Непала; впереди из-за гребёнки Нупцзе маячила верхушка громады

(2)

Эвереста; чуть правее красовалась несравненная Ама-Даблам; вокруг нас горы поменьше, купающиеся в зелени хвойных и рододендроновых лесов, игриво цепляли своими восхитительными склонами проплывающие мимо лёгкие облачка; на обширной лужайке перед монастырём свободно паслись лошади и играли местные детишки; туристы и портеры группами и поодиночке шли каждый в своём направлении...

И я в этот момент почувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Хотелось подольше продлить это мгновение или, по крайней мере, повторить его в обозримой перспективе.

Позади был трудный путь к подножию Эвереста. Впереди нас ждал завершающий переход по горам и предгорьям Непала. А я уже понимал, что лучшего места, чем эта Bakery(3) , мне вряд ли встретить в нашем походе. И что, приехав домой, я буду снова и снова возвращаться мыслями к этой благословенной точке Вселенной, где испытал столь сильные положительные эмоции.

А вы ещё спрашиваете, понравилось ли мне в Непале? Хотел бы я туда вернуться? Да, да и ещё раз да!!! Когда я чуть позже уже шёл по тропе, спускаясь в долину, мой мозг, независимо от моего сознания, начал прорабатывать варианты чудесного возвращения в эти сказочные места – в этой ли команде, с друзьями или с детьми... Неважно! Главное – снова побывать здесь и обязательно в хорошей компании, чтобы было потом с кем вспомнить и поделиться ощущениями радости и счастья.

(2)
Ама-Даблам – очень красивая вершина в предгорьях Эвереста высотой 6814 метров (по данным карты, купленной в Катманду). Согласно некоторым источникам это символ Непала.
Нупцзе – гора, представляющая собой длинную цепочку вершин высотой чуть менее 8000 метров, расположенная юго-западнее Эвереста в непосредственной близости от него.
(3)
Название Bakery (булочная-кондитерская, пекарня) довольно часто встречалось в ходе путешествия. Видимо, туристов со всего света привлекает возможность полакомиться свежей выпечкой, что тут же было взято на вооружение смышлёным и предприимчивым местным населением, живущим за счёт туризма.

Начало

01.11.2012 (четверг)

На самом деле, всё началось не 1 ноября, а гораздо раньше, когда Сергей Киреев, мой руководитель по службе, вдруг спросил, не хочу ли я совершить поход в хорошей компании к базовому лагерю Эвереста.

Это был не первый разговор про Непал и горные походы, но до этого момента я представлял себе подобный маршрут скорее как чудо, чем как реальность. И вот вдруг это чудо стало материализовываться – настолько стремительно, что я вначале даже растерялся и произнёс в ответ что-то неопределённое – вроде того, что надо подумать. "Думай, но только недолго, – твёрдо объявил шеф, не любящий неопределённостей: – Если надумаешь, то можешь сделать заявку на своё участие, и тогда мы её рассмотрим и, может быть, возьмём тебя".

Надо признаться, что при всём разнообразии других увлечений и интересов горы до определённого момента занимали в моей жизни довольно значительное место. Ещё школьником я занимался в секции туризма и даже был её условным "президентом" (конечно, под присмотром нашего наставника Алексея, сводившего нас в ряд серьёзных походов, в том числе в незабываемый – по горному Алтаю). Затем тренировался вместе с тульскими альпинистами, успешно съездил в альплагерь и получил значок "Альпинист СССР". Но на этом карьера начинающего альпиниста внезапно оборвалась, поскольку надо было выбирать: или горы, или семья. Я выбрал семью, а горы остались где-то глубоко в моей душе.

И вот когда внезапно произнесённые слова "может быть, возьмём тебя" дошли наконец до моего сознания, они разбудили спящую страсть к незабываемым красотам гор, когда на фоне их величия ты ощущаешь себя маленькой частичкой планеты Земля и понимаешь, как ценна такая короткая по космическим меркам человеческая жизнь. А потом возвращаешься из похода вниз, к привычной жизни, и начинаешь чётко осознавать, что в ней важно, а что второстепенно.

Единственное, что мешало сразу самому себе твёрдо сказать, что я готов пойти в этот поход – так это сомнения в том, что смогу после столь длительного перерыва в активных занятиях спортом быть в достаточно хорошей физической форме, чтобы нормально перенести все нагрузки и не оказаться обузой остальным членам команды. Всё-таки мне было уже не 30, а 50, и хотя я регулярно играл в футбол на хорошем (для своего возраста) уровне, за последние 20 лет я не стал более здоровым или крепким физически. Были определённые моменты со здоровьем (например, повышенное временами кровяное давление), которые непонятно как могли сказаться на больших высотах Гималаев.

Уже на следующее утро после разговора с шефом решив для себя, что буду проситься в экспедицию, я при первом удобном моменте сообщил о своём желании и своих сомнениях Сергею.

(Примечание: не хочу, чтобы кто-то из коллег, случайно прочитав эти заметки, обвинил меня в фамильярности. На самом деле, на нашем заводе, как и на многих других предприятиях региона, существует давняя традиция обращаться к начальству по имени-отчеству, независимо от возраста. Сергей Киреев, придя на завод в 2003 году, не стал насильно ломать эту традицию, хотя сам совершенно спокойно воспринимал обращение на "ты" между подчинённым и руководителем. Формат же общения в походах обычно более свободен. Здесь вполне уместно воспринимается, когда, например, молодой парень "тыкает" ветерану – не из недостатка уважения, а просто потому, что они делят поровну еду, ночлег и трудности маршрута.

Поэтому Сергей, который старше меня на 6 лет, совершенно нормально воспринял мой переход на "ты" в начале похода и возвращение к привычному "Сергей Владимирович" по его окончании.)

Не откладывая дело в долгий ящик (шеф не любит откладывать на завтра то, что можно сделать немедленно), Сергей тут же сделал 2 звонка двум другим Сергеям – Папушу и Рагимову (последний из которых был руководителем экспедиции), – и всё было мгновенно решено.

Во-первых, я еду!

Во-вторых, моя физическая форма (описанная мной Рагимову по телефону) и моё состояние здоровья не внушают серьёзных опасений; кроме того, по пути следования возможны ситуации, когда кто-то из членов команды не сможет по тем или иным причинам идти дальше (вверх) – на этот случай предусмотрено, что товарища в беде не бросят, и при этом другие участники смогут продолжить спортивную часть похода (иными словами, быть обузой для группы мне не грозит).

Напоследок Сергей Киреев посоветовал мне за оставшийся до поездки месяц побегать кроссы, чтобы немного подготовить организм к циклическим нагрузкам пешего похода, чем я, собственно, вскоре и занялся в компании с ещё одним коллегой по работе и членом команды – Владимиром Радаевым.

Ещё я:

– активно консультировался со знакомыми по прежней жизни альпинистами по поводу одежды и снаряжения и закупил то, что нашёл в Туле (в первую очередь, удобные и прочные ботинки для трекинга с жёсткой вибрамовской

(4)

подошвой; телескопические трекинговые палки; термобельё, термоноски и куртку из мембранной ткани с утеплителем; надёжный налобный фонарик – взамен того барахла, которого обычно хватает на рыбалке; крем от солнца), а также одолжил на время похода защитные очки у моего хорошего товарища альпиниста Жени Огурцова;

– вычитал из Интернета много полезной и бесполезной информации (из полезной – про обычаи и негласные правила местного народа, а также советы по питанию и питью в здешних местах и по преодолению трудностей

(4)

Трекинговые палки очень похожи на лыжные, но при этом удобно складываются и упаковываются в рюкзак при перелётах и переездах. Кто-то обходился на маршруте без них, а мне они очень помогали – как при подъёмах, так и на спуске, снимая часть нагрузки с мышц бёдер и связок коленных суставов.

высокогорья; из бесполезной – про секс-услуги и наркотики, что, видимо, интересует тех, кто едет в Непал за острыми ощущениями и развлекухой);

передал в Москву Сергею Рагимову свой загранпаспорт (до этого момента кристально чистый) и деньги для оформления визы и заказа авиабилетов, что он быстро сделал;
выяснил, что у одного из членов команды будет гитара, поэтому беспокоиться о наличии инструмента не следует;
восполнил недостающие позиции в личной аптечке и маленьком походном ремнаборе;
взял с собой простенький фотоаппарат (Canon на двух пальчиковых батарейках, с матрицей в 7 мегапикселей) и блокнот, чтобы вести необходимые записи на маршруте, включая краткие неразборчивые каракули "на коленке", из которых я потом собирал эти заметки.

И вот, наконец, девять из десяти участников нашей команды собрались 1 ноября в 22:00 в аэропорту Домодедово, чтобы отбыть рейсом в 01:05 в Дубай, откуда после пересадки на другой самолёт мы должны были к вечеру 2 ноября прибыть в Катманду – столицу Непала.

Десятый участник (Лёша Юрков) должен был присоединиться к нам на месте, так как только что завершил трекинговый поход вокруг Аннапурны и уже ждал нас в Катманду.

Команда у нас подобралась боевая, её костяк составляли люди, большей частью до этого занимавшиеся водным туризмом на очень серьёзном уровне: Юрий Коссовский (он же Исакич; между прочим, мастер спорта), Владимир Радаев (между прочим, менеджер Косогорского металлургического завода и кандидат в мастера спорта по шахматам), Сергей Папуш (он же Палыч; между прочим, президент Федерации гребного слалома России), а также другие достойные члены коллектива: уже упоминавшиеся мной два Сергея – Киреев и Рагимов (первый из которых уже ходил до этого по Непалу три раза, а второй – раз пятнадцать), две очень спортивные Лены – Папуш и Заречина, нашедший нашу команду через Интернет Паша Васильев (тоже уже бывавший в трекинговых походах) и, наконец, Ваш покорный слуга.

В аэропорту я вручил Володе Радаеву обещанные ему лыжные палки: при подготовке к походу он не успел купить фирменные телескопические и, полагаясь на совет Рагимова как наиболее опытного из нас, попросил меня найти любые завалящие. Я честно порылся в сарае, извлёк из кучи барахла древние алюминиевые палки с большими пластиковыми опорными кольцами, скрепил их вместе куском скотча и привёз в аэропорт.

Дальше мне трудно рассказывать без улыбки. Володя так "сроднился" с этими палками, что не пожелал их бросить, даже когда я умолял его сделать это: дело в том, что он так ни разу не разлепил скотч и не взял палки в боевое положение – он просто нёс их всю дорогу в одной руке, словно не замечая никакого неудобства от того, что рука всё время занята. И лишь по возвращении в Москву он незаметно избавился от этой ноши (как потом выяснилось, новым законным владельцем раритета стал Исакич).

Катманду

02.11.2012 (пятница)

Почти весь день 2 ноября мы провели в аэропортах и самолётах. Сначала были 5 часов полёта до Дубая, которые мы с Володей коротали за партией в шахматы. При этом я играл, переставляя фигуры по небольшой магнитной доске, а он – вслепую, то есть вообще не глядя на доску, а представляя себе позицию в уме. И даже несмотря на то, что для любителя я являюсь довольно крепким игроком, мой грозный соперник не дал мне во время партии ни одного шанса, планомерно и методично наращивая своё преимущество и технично проведя решающий удар.

В Дубае у нас была пересадка на рейс до Катманду с 9-часовым ожиданием в аэропорту. Мы не сразу нашли нужный терминал, да ещё автобус добрых полчаса возил нас по бескрайним просторам аэропорта. Это надо же – сколько под него выделено земли! Правители эмирата явно не поскупились и сделали всё прямо-таки с гигантским размахом. Пока мы колесили по бесконечной дороге вдоль складов и терминалов, из окна автобуса можно было издалека полюбоваться высоченными башнями-небоскрёбами где-то в черте города.

Найдя свой терминал, мы расположились в одном из его залов ожидания, выбрав местечко потише и посвободнее. Кто-то решил пройтись по зданию терминала, кто-то устроился подремать на неудобных креслах. Я на этот случай прихватил в ручную кладь складывающийся гармошкой пенополиуретановый коврик. Развернув его в тихом уголке зала и накрывшись сверху тёплой курткой, я отлично выспался, восполнив недостаток сна после проведённой в дороге ночи.

До отлёта ещё было достаточно времени, и часть компании постепенно перекочевала в одну из кафешек, где Сергей Киреев щедро угощал всех желающих чаем и кофе. Говорили про жизнь в Америке и России, про смертную казнь... Потом разговор плавно переключился на походы, реки и горы, а также то, что нас ждёт в Непале. Рагимов, в частности, рассказал, как когда-то в здешних горах ему довелось встретиться с маоистами, и эта встреча могла дорого обойтись группе, если бы ему не удалось путём долгой дипломатической беседы убедить агрессивно настроенных людей не чинить препятствий русским туристам и не брать с них непомерную плату за право полюбоваться красотами Гималаев. Под конец своих страшилок Рагимов

(5)

"успокоил" всех новичков впечатляющим рассказом про "горняшку". "Ты думаешь, что всё нормально, а ОНА уже в тебе", – каким-то вкрадчиво ласковым тоном вещал он, отчего где-то в глубине души становилось не по себе.

(5) Горняшка (разг.) – горная болезнь, развивающаяся на высотах, как правило, свыше 3000 метров над уровнем моря и выражающаяся в отёке мозга и лёгких с последующим летальным исходом, если больного вовремя не спустить до более низкой отметки.

Наши по-домашнему уютные посиделки были вскоре завершены в связи с

объявлением посадки, и мы проследовали на борт второго самолёта, уже поменьше и без бесплатной кормёжки, которая сейчас, в отличие от ночного рейса, была бы весьма кстати. Ещё часов шесть полёта – и мы приземлились в Катманду!

Здесь надо отдать должное Рагимову – он быстренько провёл группу к стойке, где все в темпе заполнили стандартные бланки для регистрации въезда в страну, и мы, избежав толчеи в толпе других пассажиров, очень скоро оказались в радушных объятиях Кумара – нашего непальского партнёра по организации тура.

Кумар провёл нас к микроавтобусу; рюкзаки погрузили на крышу, а мы сами (по крайней мере, я – уж точно!), раскрыв на максимум восприятия все органы чувств, пытались уловить в темноте спустившейся на город ночи ароматы, виды, звуки загадочной и колоритной страны. Пока ехали, Рагимов успел нам кратко рассказать про королевский дворец ("вон за тем забором"), про знаменитый туристический квартал Тамель, куда мы направлялись, про ощутимое (по-прежнему!) влияние маоистов, из-за которых все рестораны на ночь закрываются, и поэтому нам надо успеть в один из них, чтобы отметить приезд.

К счастью, наш ресторан ещё работал. И хотя накопившаяся за сутки усталость постепенно брала своё, мы с удовольствием посидели (а кто-то даже прилёг, разувшись и подобрав под себя ноги) на широченных лавках вдоль стен

– этаких полатях для сидения или возлежания в процессе поглощения пищи и иных удовольствий (например, кальяна, несколько колб которого стояли на одной из стоек в ожидании заказчиков).

Поскольку практически все, за исключением Рагимова, не очень себе представляли, чем здесь кормят европейцев (а ну как какими-нибудь змеями?!), то он взял инициативу на себя и заказал всем далбат (англ.: Dhal Bhat) – традиционное местное блюдо из риса в чечевичном соусе с тушёными овощами, к которому прилагалось мясо в кусочках под соусом карри.

Народ также заказал пиво, чай и напитки покрепче, и мы дружно подняли бокалы за приезд, за гостеприимную страну Непал и её обитателей.

Тем временем на сцене в углу зала и прямо перед нами, на высоких стойках с шестами, разворачивались танцы красивых непальских девушек и их геройского вида кавалеров. Местные посетители заведения встречали их появление с неподдельным энтузиазмом, а я вдруг почувствовал, что звуки и запахи от усталости и небольшой дозы алкоголя постепенно притупились, и пора бы уже, что называется, "на боковую". К счастью, вскоре ресторан действительно начал закрываться, мы вышли на прохладу улицы и по узенькому проулку добрели до отеля с гордым названием Blue Diamond.

Здесь я практически на автомате успел зафиксировать для себя твёрдое напоминание Рагимова о том, во сколько будет завтрак ("а кто опоздает, тот останется без завтрака"), поставил будильник и почти тут же отрубился в удобной кровати двухместного номера, где моим соседом был Володя Радаев.

Лукла: начало маршрута

03.11.2012 (суббота)

(6)

Встали мы в начале седьмого утра по местному времени. За окнами уже были слышны звуки просыпающегося города: кто-то подметал асфальт, кто-то спешил по делам, отдельные обрывки разговоров, сдержанный собачий лай...

Взяв набор для бритья, я вышел из номера и, пройдя по коридору отеля, оказался на открытой террасе на его крыше. Здесь цвели цветы в больших вазах и горшках поменьше, на соседних карнизах ворковали голуби, а вдали, над крышами отелей, в сизой дымке виднелись горы. Внутри меня что-то приятно защемило, и я ощутил прилив бодрости в отдохнувшем за ночь теле.

Рядом со мной была подвешена на цепях лавка-качели, я присел на неё и не спеша побрился, покачиваясь и продолжая наблюдать за тем, как постепенно оживает жизнь вокруг. Потом сделал дыхательную гимнастику, к которой очень привык за последнее время, и поспешил вниз, на завтрак.

Трапеза происходила во внутреннем дворике отеля, под навесом, покрытым зеленью растений.

Подошёл Кумар, они с Рагимовым о чём-то быстро и деловито договорились по-английски, потом мы все поменяли доллары на местные деньги, принесённые Кумаром, – рупии. Это были банкноты разного цвета и размера с изображениями животных – слона, носорога, тигра и т.д. Памятуя о словах Рагимова, что на еду должно хватить 300?400 долларов, я поменял 400, чтобы ни в чём себе не отказывать. (Как вскоре выяснилось, Кумар не брал себе плату за услугу по обмену денег, напротив, он округлил текущий курс обмена до целого числа в более выгодную для нас сторону, что добавило его авторитета в моих глазах.)

Пока шли обменные операции, я познакомился и разговорился с Лёшей Юрковым – тем самым десятым участником экспедиции, который ждал нас в Катманду, чтобы присоединиться к группе, и ночевал в этом же отеле.

Лёша снабдил меня разнообразной и очень полезной информацией, полученной в только что завершившемся треке вокруг Аннапурны. В частности, я узнал, что помимо того снаряжения, которое взял с собой, здесь очень не помешает одна маленькая деталь – повязка (косынка, "хомут"), которую многие местные жители, да и туристы тоже, надевают поверх рта, чтобы, с одной стороны, защититься от городской и дорожной пыли, а с другой

– согревать дыхание на маршруте в высокогорье.

"Дышать на высоте реально тяжело, – рассказывал Лёша, – ты закрываешь рот повязкой, и дыхание, постепенно согреваясь, выравнивается. Идти становится легче".

(6)

Удивительно, но непальское время отличается от московского не на целое число часов, а на 1 час 45 минут. Таким образом, в Москве в описываемый момент было раннее утро – половина пятого. Ещё одним запоминающимся событием, связанным со временем, было то, что Володя Радаев твёрдо решил для себя продолжать жить по московскому времени и не стал переводить часы. Как он при этом синхронизировал свои действия с остальными членами команды? Видимо, постоянно производил в уме несложные математические операции. Зачем ему это было нужно? Спросите у него сами. Володя уж если что-то твёрдо решил, то сворачивать с намеченного плана не будет – таким я привык его видеть везде, в том числе и на маршруте.

Также от Лёши мы узнали про его любимые блюда местной кухни. На

завтрак он рекомендовал заказать "porridge" – овсянку, которую здесь готовили в разных вариациях – молочную или с кусочками яблока либо банана. А лучшим питьём, по его словам, был "masala tea" – очень вкусный тонизирующий чай, настоянный на местных травах, с добавлением молока. Удивительно, но как я потом заметил, в меню большинства придорожных

(7)

лоджий, где мне довелось останавливаться на ночлег или просто выпить кружечку горячего чая, этот напиток не значился, но где бы я его ни заказывал

– всегда приносили. Судя по всему, masala tea был традиционным питьём местных жителей, в отличие от тех напитков, что обычно предпочитали туристы.

Аппетит с утра был хороший, и, быстренько смолотив омлет с тостами, Исакич, я и Володя Радаев, следуя совету и живому примеру Лёши, заказали себе ещё и по тарелке овсянки.

Кумар на каждого из нас заготовил "permit" – разрешение на прохождение маршрута, где не хватало только фотографий собственно путешественников. Поскольку времени до отъезда в аэропорт оставалось совсем немного, мы в темпе направились в ближайшее фотоателье, которое было в пяти минутах ходьбы.

Улицы Катманду поразили количеством торговых точек. Если быть точнее, буквально все окна и двери, что выходили на улицу, представляли из себя маленькие магазинчики и лавки, магазины покрупнее, отели и кафешки – ни единого "живого" места, всё было подчинено обслуживанию туристов.

Быстро сделав фотографии, мы успели ещё купить карты маршрута и поспешили в отель – туда уже подъехал микроавтобус, мы опять погрузили на его крышу рюкзаки и через некоторое время снова оказались в столичном аэропорту Трибхуван, названном так в честь одного из королей Непала, жившего в первой половине XX-го века. По плану из Катманду, расположенного на высоте примерно 1300 м над уровнем моря, следовал перелёт в знаменитый высокогорный аэропорт Лукла (2840 м – здесь и далее я буду полагаться в основном на цифры из карты), прилепившийся вместе с одноимённой деревушкой к склону ущелья, откуда, собственно, начинается большинство троп и маршрутов в этом районе Непала.

Вместе с нами должен был лететь местный гид Борас – чтобы вести нас по маршруту и во всём помогать группе. (Забегая вперёд, замечу, что со своей работой Борас справился очень хорошо – видимо, он далеко не первый раз водил группы туристов и был знаком со всеми тонкостями этой работы.)

Для верности я переспросил его имя и даже написал его, а также своё, на листке бумаги. Знакомство завершилось улыбками и дружеским рукопожатием.

(7) Лоджия (от англ. lodge) – общее название всех подобных заведений (некоторые из которых также именуются более или менее скромно: guest house или hotel), мини-гостиница для туристов, в которой всегда можно найти ночлег и довольно приличную еду с питьём. Обычно лоджии, в отличие от постоялых дворов для портеров, имеют звучное название на английском языке, обширную столовую (dining room), в которой Вас тут же встретят и быстро обслужат, легко и свободно изъясняясь на английском.

Непосредственно перед этим успешно прошла операция по сдаче в багаж

рюкзаков, чем нас ещё в России пугал Рагимов. По его словам, на местных рейсах ограничение на вес багажа составляет 15, а то и всего-навсего 10 килограммов, поэтому ничего лишнего с собой брать не надо, а горные ботинки и прочие тяжёлые вещи лучше по возможности надеть на себя, чтобы облегчить вес рюкзака. При этом, как тут же успокаивал Рагимов, при небольшом перегрузе всегда есть возможность "договориться с таможней".

Я предусмотрительно последовал совету Рагимова, но рюкзак на весах всё равно потянул на 17 с лишним кило. Впрочем, остальные рюкзаки мало отличались от моего по габаритам и весу, да и вопрос с "таможней", судя по всему, был благополучно улажен.

Лететь мы должны были на небольшом самолётике авиакомпании Yeti Airlines, что само по себе навевало экзотические ассоциации.

Взойдя на борт, я устроился в самом начале салона, прямо за спинами двух пилотов. Их кабина отделялась от салона открытым настежь дверным проёмом, так что можно было наблюдать процесс полёта через лобовое стекло.

Предупредительная стюардесса раздала всем ватные тампоны для ушей и леденцы, чтобы легче было переносить шум моторов и прочие неприятные ощущения. Впрочем, я, не летавший до этого на самолётах лет тридцать, ещё на вчерашних рейсах сделал для себя одно полезное открытие. Чтобы лучше справиться с естественным для пассажира волнением при взлёте и посадке, я мысленно представил себя не пассажиром, а лётчиком, которому поручено ответственное дело – поднимать в воздух и сажать на землю самолёт, и который эту работу отлично выполняет. А то, что при этом машину потряхивает и подбрасывает, это вполне естественно – мы же не по хайвэю на лимузине катаемся. Вон моя Нива по тульским дорогам тоже вся трясётся, но едет при этом уверенно.

Рассуждая подобным образом, я не спеша вырулил на взлётную полосу, разогнался и поднял свой надёжный самолёт к облакам. Братья-пилоты при этом даже не вспотели.

Полёт проходил на небольшой высоте, чуть выше лёгких белых облачков, паривших над землёй. Земля же под нами была великолепно видна и представляла собой поросшие лесом предгорья, тянувшиеся к высоким заснеженным вершинам у горизонта.

Пролетев около получаса, наш самолётик стал постепенно снижаться, заходя в одно из ущелий. Ещё по книге Юрия Роста о восхождении наших альпинистов на Эверест я представлял себе посадку в Лукле. Но реальные ощущения превзошли все ожидания. Это действительно было что-то!

Короткая полоса, прилепленная к горе и упирающаяся своим концом в её склон, была рассчитана на один единственный заход на посадку. Для повторных попыток здесь просто негде было бы развернуться.

Собрав в кулак всё своё воображаемое мастерство пилота, я уверенно устремился вниз, на полосу. Колёса шасси коснулись твёрдой поверхности, самолётик чуть подпрыгнул и сразу стал резко тормозить. При этом чувствовалось, что реальным пилотам доставляет больших усилий удержать

11

машину строго по направлению движения от опасных заносов вправо-влево. Торможению помогал довольно крутой наклон поверхности полосы, по которому садящемуся самолёту приходилось как бы взбираться, постепенно останавливаясь в конечной верхней точке. Судя по всему, взлёт (которого, увы, мне не довелось впоследствии испытать), доставлял пассажирам не меньше эмоций: их самолёт разбегался по полосе вниз и нырял в пропасть, откуда его уже поднимали в небо работающие на полную мощность двигатели.

Мы же свои эмоции выразили бурными аплодисментами в адрес пилотов, завершивших посадку изящным выруливанием на ровную площадку перед небольшим зданием аэропорта, где одновременно могли разместиться четыре крылатые машины.

Впрочем, как сразу стало понятно, маленькие размеры площадки для самолётов диктовали их недолгое пребывание здесь: прилетел – выгрузил одних пассажиров и их багаж – тут же загрузил других – и сразу улетел.

Что касается нас, то мы начинать своё движение не торопились. С момента завтрака прошло уже около пяти часов, и по плану следовал обед в ресторанчике прямо у аэропорта. Кроме того, другая часть плана, о которой я в тот момент даже не задумывался, подразумевала найм пяти портеров – по одному на каждых двух членов нашей команды.

Скинув рюкзаки, мы разместились в довольно обширной dining room(8), где помимо столов с лавками была небольшая барная стойка в углу зала. Аппетит был по-прежнему хороший, что не могло не радовать. Вот только заказать теперь хотелось что-то поосновательнее овсянки, но что именно – большинство из нас не представляло. Рагимову, как самому просвещённому в местной кулинарии, приходилось отбиваться от непрерывных и зачастую повторяющихся вопросов о том, что означает то или иное блюдо в меню.

Особенно настойчив был Исакич – сразу видно, что он был самым голодным из нас. Придя на помощь Рагимову, я на вопрос Исакича о том, из чего сделан garlic soup(9) и кто такие "гарлики", честно ответил, что это маленькие такие,... короче, бегают тут, по горам – одним словом,... гарлики! А непальцы их ловят и делают из них суп. Сергей Киреев, смеясь, добавил, что эти гарлики, должно быть, пятиногие, чтобы лучше по горам бегать.

Исакича такой ответ не удовлетворил, и он заказал одно за другим несколько блюд – больше, чем любой из нас. И смёл всё подчистую! Признаюсь честно, меня такой аппетит поразил: при том что Исакич по габаритам и весу заметно уступал многим членам команды, ел он на протяжении первых дней похода за двоих. Впрочем, возможно, это просто

(8)
Dining room (англ.) – столовая; общая комната для туристов в лоджиях и отелях, где происходит приём пищи. Я подобные помещения ещё называю кают-компаниями. Обычно в центре такой столовой располагается печкабуржуйка, а по периметру – довольно широкие лавки-полати, где можно посидеть и даже, при желании, прилечь, а перед ними – глухие столы, на которые подаётся еда. Во многих столовых одна или несколько стен были с окнами во всю длину – видимо, чтобы минимизировать расход электроэнергии на освещение в светлое время суток.
(9)
Garlic soup (англ.) – чесночный суп. Честно говоря, отвечая шуткой на вопрос Исакича, я, осваивавший английский прямо по ходу путешествия, о значении слова "garlic" в тот момент не догадывался. Был ли также не осведомлён Исакич или просто разыгрывал нас – так и осталось загадкой.

особенность его организма – мой, например, вместо еды поначалу требовал много питья, и лучшим напитком для него оказался лимонный чай.

Но я забегаю немного вперёд, а пока, слегка отдохнув после плотного обеда, мы, наконец, двинулись в путь! Тропа, обогнув аэропорт выше по склону,

(10)

повела нас вверх по ущелью реки Дудх-Коси, по её левому берегу. Домишки Луклы, в основном двух-и трёхэтажные, лепились на относительно пологом склоне этого ущелья. На их фасадах по ходу движения туристов, как на рынке, гроздьями были вывешены на продажу какие-то бэушные спортивные шмотки, спальники, снаряжение, вереницей сосулек свисали палки для трекинга. Так что для человека, по тем или иным причинам не успевшего или забывшего снарядить себя всем необходимым для похода, не составило бы труда вооружиться здесь "до зубов", да ещё и со значительной экономией средств.

Около одного из домов за шатким выносным столиком сидел обычного вида молодой человек с какими-то амбарными книгами. Борас подошёл к нему, и тот что-то записал в свой кондуит – видимо, зарегистрировал наше вступление на тропу. Сама тропа, шириной 2,5?3 метра, вымощенная в пределах Луклы камнем, провела нас через монументальное сооружение, побелённое яркобелой побелкой, – своеобразные ворота в форме ступы с широченным проходом внутри. Там, под сводами сооружения, в нишах боковых стен

(11)

прятались небольшие молитвенные барабанчики, вращая которые, путешественник, не прерывая свой путь, отправлял начертанную на барабане молитву к богам.

Сам не знаю почему, но я с удовольствием исполнил этот ритуал и в дальнейшем старался не пропустить ни одного барабана на маршруте.

За первыми воротами последовали вторые, поменьше, и дальше тропа побежала по склону, повторяя его изгибы, то чуть поднимаясь вверх, то снова спускаясь.

Начитавшись в Интернете советов перед поездкой, я знал, что идти лучше медленно, пока организм сам не привыкнет к определённому ритму. Собственно, идти быстрее вряд ли было возможно – этому мешали несколько обстоятельств.

Во-первых, наш предводитель Сергей Рагимов тоже двигался очень размеренно, а отрываться от командора в первый же день похода, да ещё в незнакомых горах, было бы верхом неблагоразумия.

(10) Дудх-Коси по-непальски означает "молочная река" (по версии Радаева она называется Дудх-Коши-Нади, но я для себя решил не придавать столь пристального внимания точности транскрипций, поскольку они в переводах разных авторов разнятся). Согласно данным Википедии это одна из самых труднопроходимых рек мира для туристов-водников, её перепад составляет 70 метров на километр, русло изобилует порогами, водопадами, берега труднодоступны и местами переходят в каньоны. Как заметил Исакич, на реке почти нет плёсов, чтобы сделать передышку перед очередным препятствием. Википедия также сообщает, что власти Непала запрещают сплавляться по реке в границах территории национального парка Сагарматха.

(11)

Молитвенные барабаны, наряду с молитвенными флагами и камнями "мани", представляют собой один из наиболее распространённых атрибутов буддизма и встречаются повсеместно в горах Непала. Нам попадались и маленькие барабанчики, и конструкции весьма внушительных размеров, которые надо было раскручивать, прилагая немалые усилия. Замечу, что как и другие важные вещи, непальцы делают это только правой рукой.

Во-вторых, Исакич при выходе на тропу торжественно вручил мне гитару, произнеся что-то вроде: "Заботься о ней!". Я благоговейно принял из рук мэтра инструмент и уже через пару минут не знал, куда бы его пристроить: руки были заняты трекинговыми палками и фотоаппаратом, а на спине и так уже болтался рюкзак. Хорошо, что Сергей Киреев, видя мои неудобства, предложил помощь, и мы несли драгоценный груз по очереди.

И, наконец, самое главное – я при всём желании не смог бы идти быстрее, потому что мой взгляд раз за разом в восхищении останавливался на всё новых и новых пейзажах и красотах, а руки постоянно тянулись к фотоаппарату. Я был очарован, потрясён, сражён наповал этим великолепием. И постоянно останавливался, чтобы сделать снимок очередного фантастически красивого

(12)

пейзажа.

Стараясь не отстать от своих, я периодически догонял то Сергея Киреева, то его тёзку Рагимова, и мы какое-то время шли рядом, обмениваясь впечатлениями, пока я снова не хватался за фотоаппарат.

Остальная часть группы была где-то впереди на тропе, и лишь когда кто-то из них останавливался для небольшой передышки, удавалось его догнать.

В одном направлении с нами и навстречу нам двигались туристы, гружёные разной поклажей животные и носильщики, да ещё встретились 3 монаха в малиновых одеяниях. Среди туристов мы один раз легко узнали соотечественников – это были парни из Новокузнецка, они заканчивали свой маршрут и перекинулись с нами парой слов. Ещё обратили на себя внимание 4 японца, которых везли в Луклу на лошадях – видимо, их прихватила горная болезнь. Кроме того, Рагимов видел какого-то непонятного зверя размером с кошку, а Радаев – яка, мирно пасущегося на таком крутом склоне, где, казалось, просто невозможно устоять. А какая-то местная девочка подарила мне и Сергею Кирееву по цветочку – это напомнило сцену прибытия во Флостонский рай из "Пятого элемента".

Одним словом, мы были в одном из лучших мест на земле; нам здесь были рады; мы сами полнились радостными впечатлениями, а поскольку телефон исправно отсылал в далёкую Россию SMS-ки, то и связь с родной землёй не была потеряна и постоянно ощущалась.

В общем, впечатлений для первого дня пути было хоть отбавляй.

Примерно через два с половиной часа после выхода из Луклы мы благополучно достигли Пхакдинга (2610 м) – места нашей первой ночёвки на маршруте. Это была весьма приличная по размерам деревушка с обилием лоджий и, что интересно, на двести с лишним метров ниже по высоте, чем

(12)

Признаться, я был немного разочарован, когда уже дома выложил снимки на компьютер. Мои поверхностные познания в искусстве фотографии и управление фотоаппаратом в режиме "мыльницы" (навёл – нажал) привели к тому, что снимки в большей или меньшей степени оказались засвеченными ультрафиолетовым излучением высокогорья. Кроме того, матрица моего простенького CANON в 7 мегапикселей оказалась явно мала для того, чтобы вместить в себя километровые масштабы снимаемых пейзажей. Для таких красот нужно и разрешение побольше и экран для показа, как в кинотеатре.

Лукла. То есть, идя вверх по ущелью, мы тем не менее сбрасывали высоту, спускаясь ближе к реке.

Наша лоджия называлась Тибет, здесь была большая кают-компания (столовая) и 2 этажа с номерами, большей частью двухместными.

Номер представлял собой небольшую комнатку с окном, куда вмещались только две деревянные кровати с толстыми матрасами из поролона, застеленными простынями, подушками и одеялами. На матрасы мы укладывали свои спальники, а одеяла, скорее, требовались для более холодного времени.

В кают-компании висела табличка WiFi-Zone и стоял работающий

(13)

компьютер – явные признаки цивилизации. Другим неоспоримым её признаком был горячий душ, который тут же заказали и посетили наши женщины.

Вечер мы провели за ужином в компании трёх немцев – отца и двух его взрослых сыновей. Они с интересом слушали наши песни, которые просто рвались наружу после такого насыщенного событиями дня.

Во время ужина в какой-то момент пропал свет, но потом он восстановился

– такое бывало потом не раз в других лоджиях, и готовые к перебоям

(14)

электричествахозяева тут же зажигали заготовленные на этот случай свечи, а мы – свои налобные фонарики.

К 20:00 усталость сморила путешественников, и все отправились спать. Впрочем, как потом выяснилось, не все. Так, Исакич утром рассказал, что он прогулялся ночью по деревне и даже набрёл на дом, где играли в бильярд.

Я же залез в свой тёплый спальник, взятый напрокат у жены, и довольно быстро уснул, при этом одеяло так и не понадобилось.

Намче-Базар

04.11.2012 (воскресенье)

Утром я отметил для себя, что отлично выспался, хотя ночью немного поднывала левая нога – но это было нормально, просто организм ещё не вошёл в ритм нагрузки.

После тёплого комфортного сна очень хотелось взбодриться, принять прохладный душ. Душевая кабинка находилась рядом с лоджией, вода в кране,

(15)

судя по всему, была прямо с гор, воздух казался не теплееводы, но это не остановило мой порыв. Раздевшись, я быстро облился под ледяной струёй,

(13)

Забегая вперёд, замечу, что и компьютеры с Интернетом, и спутниковые тарелки с телевидением, и мобильная связь оказались вполне привычными атрибутами местной жизни, так что ни о какой дикости обитателей гор не могло быть и речи.

(14)

Я так и не получил точного представления о том, откуда в здешних местах бралось электричество. Кто-то говорил, что на реках есть мини-электростанции. Судя по всему, так оно и было – в одном месте мы даже видели столбы с проводами. При этом свет непальцы явно экономили: везде были энергосберегающие лампы и даже в столовых чуть ли не на каждую лампочку был свой выключатель, чтобы потушить свет над теми столами, где туристы уже поели и разошлись по номерам. А услуга подзарядки мобильного телефона, как и другие услуги, включая просто кипяток для термоса, была платная.

(15)

По словам Сергея Папуша, утром температура в его номере была всего +8?С.

растёрся полотенцем, запрыгнул назад в свои одёжки и почувствовал себя заново родившимся.

Правда, Рагимов, с которым я поделился радостными ощущениями от холодного душа, не разделил моего восторга, сказав, что не следует подвергать себя опасности простудиться в самом начале маршрута.

Ещё он подтвердил мне другую (на мой взгляд, более реальную) опасность здешних мест, связанную с качеством воды, которой нам предстоит пользоваться по ходу движения. Дело в том, и об этом также немало написано в различных источниках, что в местной воде присутствует некие микроорганизмы – лямблии и амёбы, способные немало подпортить здоровье путешественника, поэтому умываться и принимать душ надо, соблюдая определённые предосторожности. А чистить зубы лучше, вообще пользуясь кипячёной водой, благо кипяток здесь продаётся в любой лоджии. Также считается, что небольшие дозы спиртсодержащих напитков снижают риск подхватить эту заразу, поэтому рюмка за ужином вовсе не противопоказана.

К счастью, проблема с водой была, пожалуй, единственной заслуживающей здесь серьёзного внимания, не считая, конечно, преодоления высоты.

Пока мы обсуждали медицинские темы, нам принесли заказанный накануне завтрак, все поели и тронулись в путь.

На этот раз я вовремя вспомнил про гитару и отдал её портерам. Как потом выяснилось, эта, пусть и лёгкая, но объёмная добавка к их примерно 35килограммовым ношам была крайне неудобной, и впоследствии гитара перекочевала к Борасу – он, как и мы, нёс на спине лёгкий рюкзачок с самым необходимым и просто привязывал гитару к нему.

Кстати говоря, гитара для походных условий была шикарной, с мягкими нейлоновыми струнами, хорошим строем и насыщенным звуком – мне такой инструмент жалко подвергать опасностям. Помню, в походе по Алтаю в 1982 году у меня была совсем простенькая гитара, которую приходилось запихивать в рюкзак, чтобы были свободны руки. И в середине маршрута я поскользнулся на одном из огромных камней, по которым мы карабкались, совершил в воздухе небольшой кульбит и упал прямо на рюкзак... От той гитары я донёс до конца маршрута кусок нижней деки, на которой в конечной точке – посёлке Тюнгур – мы резали мясо, выменянное на остатки спирта.

Тем временем маршрут наш проходил, как и вчера, в спокойном ритме, без напряга. Вскоре после Пхакдинга мы перешли на другой берег реки по красивому навесному мосту. Потом таких мостов было ещё немало, они то перебрасывали тропу на противоположный склон основного ущелья, то помогали преодолевать его отроги с притоками и ручейками поменьше.

Ширина каждого моста позволяла без труда разминуться туристам и портерам, идущим навстречу друг другу, и единственным препятствием могли быть встречные караваны вьючных животных, которые приходилось пропускать.

Один такой небольшой караван, движущийся в одном направлении со мной, я нагнал прямо на мосту. Это были животные, похожие на наших коров, только покрытые негустой шерстью и без вымени – то ли подстриженные яки, то ли такие слегка лохматые бычки. Погоняла их женщина, при этом то один бык, то другой останавливались, тормозя всё движение на мосту, и ей приходилось мотаться взад-вперёд и криком и похлопыванием по спине заставлять своих животных двигаться. Копируя манеру погонщицы, я шлёпнул ладонью по задней ляжке быка, который остановился прямо передо мной, и весело прикрикнул: "Давай! Пошёл!" Зверюга оторопело покосилась на меня, но никакой враждебности не проявила и послушно двинулась вперёд. Женщина, увидев нежданно подоспевшую помощь, ещё бодрее стала подгонять передних быков и, улыбаясь, одобрительно посмотрела на меня.

В дальнейшем мы не раз отмечали для себя, насколько трудолюбивы и покладисты местные животные: яки, бычки, ослики. Особенно удивляли яки: они тащили на себе высоко в горах тяжеленные тюки с грузом, умудряясь не сломать ноги на крутых каменных тропах, притом что иногда чересчур усердные погонщики прямо-таки гнали и толкали их вперёд по этим камням, где запросто можно было оступиться. И где-то в середине похода Исакич, изучая меню в очередной лоджии, произнёс важную фразу: "Не буду заказывать мясо яков. Мне их жалко – они такие умницы". Признаюсь, я на второй или третий день похода пробовал это блюдо и совершенно не был впечатлён его вкусовыми качествами. А с Исакичем был полностью солидарен и больше ни разу не заказывал мясо этих животных.

Но я опять немного отвлёкся. Помимо навесных мостов и караванов вьючных животных на тропе было много чего интересного.

Прежде всего, сама тропа представляла собой вавилонское столпотворение людей со всех концов света: здесь были англичане, немцы, французы, американцы, японцы, арабы, русские – наверно, легче назвать, кого здесь не было. Правда, в отличие от истории с Вавилонской башней, все путники, включая местных гидов и носильщиков, более или менее сносно изъяснялись на английском. И все они двигались рядом с нами или навстречу нам, каждый своим темпом и своим составом участников похода. Так, японцы, в отличие от большинства других путников, шли, выстроившись цепочкой, один за одним. По словам Рагимова, у них такое единение глубоко в крови, и если кто-то из членов команды не сможет идти дальше, то они также все вместе повернут назад и будут заботиться о своем товарище. Другие туристы, и мы в том числе, напротив, разбредались по тропе: кто-то шёл быстрее, а кто-то не спешил и мог, например, заглянуть по ходу движения в придорожную лоджию и заказать себе чай или овсянку. Наш командор Рагимов только объявлял утром маршрут и контрольные точки на нём, где необходимо было собраться вместе.

Такой ближайшей точкой сегодня был вход в национальный парк

(16)

Сагарматха, где нам предстояло отметить свои пропуска. Первым туда прибыл, если не ошибаюсь, Володя Радаев. Он вообще оказался самым

(16) Кто забыл, напоминаю, что Эверест – прижившееся английское название высочайшей (8848 м) вершины мира. Непальцы её зовут Сагарматха (Мать богов), а тибетцы – Джомолунгма (Божественная Мать жизни).

быстрым и выносливым из нас и по скорости движения мало в чём уступал

(17)

шерпам. Затем подтянулись другие, и только тут обнаружилось, что куда-то пропала Лена Папуш. Борасу пришлось немного помотаться туда-сюда по тропе в её поисках. К счастью, Лена нашлась, Борас, отстояв очередь, отметил наши пропуска, и мы двинулись дальше.

Красоты вокруг не переставали поражать. То отвесно падающий водопад, то обступившие тропу великолепные сосны, то прозрачный горный ручей, весело бегущий по камням. Я опять то и дело вскидывал фотоаппарат, боясь пропустить очередной кадр. Вот лошадка с ниспадающей на глаза чёлкой, вот ровная травяная лужайка перед домом, вот внезапно прорвавшиеся через бушующую зелень яркие краски осени, вот выплывшая из-за поворота прямо на нас громада белоснежной вершины... А ещё пенящийся в глубинах ущелья горный поток, аккуратная двухэтажная гостиница с табличкой на немецком "Gastenhaus", указатель с надписью "школа", яркий цветник прямо у дороги, домик в расщелине между выступом хребта и огромной отдельно стоящей скалой, очередной навесной мост с полоскающимися на ветру молитвенными флажкам и лоджия с притягательным названием "Нирвана", где мы не могли не остановиться, чтобы выпить по кружечке чая.

Эта передышка была весьма кстати. Снова перейдя по мосту на другой берег реки, мы вскоре спустились прямо к её стремительному руслу. Впереди, высоко подвешенный над провалом ущелья, издалека виднелся красавец-мост, после которого тропа уходила круто в гору. Это было началом трудного подъёма к Намче-Базару (3440 м) – посёлку на пересечении всех основных маршрутов, являвшемуся средоточием туризма в здешних краях.

Я не смог удержался от того, чтобы сделать несколько снимков моста с

(18)

разных ракурсов по мере приближения к нему.

Последующий подъём от моста по бесконечной лестнице ступенек метров на шестьсот вверх, к Намче-Базару, был первым серьёзным испытанием на маршруте. Достаточно сказать, что у многих из нас за время подъёма даже рука не поднялась, чтобы сделать хотя бы пару фотографий – настолько тяжело давались эти метры. По счастью, где-то в середине этого вертикального рывка удалось сделать удобную передышку на неожиданно большой и ровной поляне на склоне горы, откуда, как уже потом я узнал, можно было впервые по ходу движения разглядеть верхушку Эвереста. Здесь же предприимчивые непальские женщины выгодно торговали небольшими жёлто-зелёного цвета мандаринами. Один экземпляр этого с виду незрелого, но прямо просящегося в пересохший

(17)

Местная народность, знаменитая на весь мир своей выносливостью в высокогорных экспедициях, в том числе при восхождении на высочайшие вершины, расположенные на границе Непала и Тибета.

(18)

С удовольствием разглядывая после похода фотографии, сделанные другими членами экспедиции, обнаружил, что мост был запечатлён всеми – настолько притягательны были ракурсы с ним. Володю Радаева, помимо всего прочего, также очень привлекали виды горной реки, которую он в первые дни похода снимал гораздо чаще, чем всё остальное – вот уж действительно настоящий водный турист!

рот фрукта обходился счастливому путнику примерно втрое дороже, чем целый

(19)

килограмм спелых мандаринов где-нибудь на сельском базаре в Джири.

На подходе к первым строениям Намче, после пяти с половиной часов пути, силы почти оставили меня, и лишь собрав остатки воли в кулак и боясь упустить из виду Пашу и Бораса и надолго заплутать в разветвлениях улочек, я вместе с ними доплёлся до гостиницы весьма приличного вида с загадочным и гордым названием "Hotel Hill-Ten". Название было написано на большой табличке над входной дверью, вместе с одиннадцатизначным телефонным номером и адресом электронной почты отеля на почтовом сервере gmail.com.

В обширной dining-room уже сидел Радаев, затем начали постепенно подтягиваться другие члены группы, такие же измотанные долгим подъёмом. Кто-то предусмотрительно заказал на всех термос горячего лимонного чая. Один обжигающий глоток, затем чуть медленнее второй – и вот уже жизнь налаживается и силы возвращаются. А после плотного обеда, за которым Исакич опять удивил зверским аппетитом, уже захотелось и пройтись по окрестным склонам, поснимать живописнейший и довольно большой по размерам посёлок, уютно устроившийся в своеобразной чаше среди гор.

К вечеру, когда уже начало темнеть, мы с Радаевым спустились в каюткомпанию и застали там Лёшу, собиравшегося прогуляться по посёлку. По его словам, все магазинчики ещё какое-то время будут работать, и в них можно сделать недорогие и полезные приобретения.

Так и оказалось. Практически у первого же магазина мы встретили компанию из Рагимова с Исакичем и Леной, чьи руки уже были заняты пакетами с покупками. Лена тут же вызвалась быть нашим гидом и, горячо торгуясь с продавцами на английском, помогла сделать несколько полезных приобретений. Честно говоря, меня поразил тот факт, что здесь, высоко в горах, вдалеке от цивилизации, в небольших по размерам торговых точках можно найти такой богатейший выбор отличного спортивного снаряжения и одежды по весьма скромным ценам, а также запросто поменять по нормальному курсу свободные доллары и евро на непальские рупии.

Из покупок мне особенно понравилась тонкая футболка с длинными рукавами из "полартэка" – современного материала, о котором я много вычитал перед поездкой из Интернета. Именно такой шмотки очень не хватало в первые два дня пути, так как с коротким рукавом руки на солнце поджаривались, а на тенистых участках тропы становилось холодно – настолько ощутим был перепад температур между солнечным участком склона и какой-нибудь ложбинкой, куда заворачивала тропа, чтобы преодолеть очередной ручей. Не знаю, как другие, а я, привыкший чувствительно реагировать на изменчивые внешние условия, на подобных участках маршрута постоянно то раздевался, то

(19)

Справедливости ради надо отметить, что в окрестностях Джири, расположенного по высоте почти на полтора километра ниже Намче-Базаре, мандарины естественным образом произрастают на деревьях, а кроме того, в этот предгорный посёлок приходит асфальтовая дорога, по которой любой товар или продукт легко завезти для продажи из других мест. В горах же за любое удовольствие (еду, питьё и т.д.) надо платить повышенную цену, так как абсолютно всё сюда заносится, что называется, "на горбу" – на спинах носильщиков и вьючных животных. Вертолёт – крайне редкое и очень дорогое исключение из этого правила – скорее, для богатых туристов и спасателей.

снова одевался, используя все возможности и варианты экипировки и подбирая

(20)

наиболее оптимальные из них.

Так вот, буквально на следующий день надев купленную обновку, я с удивлением обнаружил, что на солнце мне в ней весьма комфортно и не жарко, а в тени, где лицо чувствовало обжигающе холодные воздушные струи, материал футболки снаружи был на ощупь почти ледяным, но при этом изнутри не выпускал тепло моего тела и давал ему свободно "дышать".

Володя Радаев, шедший по тропе в болоньевых штанах, приобрел в этом же магазинчике совершенно классные, на мой взгляд, брюки специально для подобных походов. Правда, он потом долго не надевал их, говоря, что в них ему жарко. Но уже на высокогорной части маршрута его можно было издалека узнать по красному цвету фирменных штанов.

К сожалению, времени до ужина практически не оставалось, да и вокруг совсем стемнело, так что нам пришлось прервать забег по магазинам и тронуться назад в отель.

Вечерний Намче был не менее красив, чем при свете солнца. Везде были огни, во многих местах слышалась музыка, десятки магазинчиков, отелей, ресторанов были полны жизнью, сотни (а может, тысячи) туристов со всех стран мира проживали здесь один из счастливейших дней своей жизни – по крайней мере, так казалось мне, действительно счастливому в это мгновение человеку.

Единственное, чего этому человеку ещё очень хотелось – так это найти, наконец-таки, дорогу к своему тёплому отелю, расположенному где-то выше по склону! Спустились-то мы сюда буквально за пару минут. А вот вспомнить, по какой из дорожек – никак не могли. Плюс к тому, подъём по крутым ступенькам и плутание в темноте отнимали довольно много сил, и так уже порядком потраченных сегодня.

Спасибо Рагимову – он каким-то шестым чувством нащупал нужное ответвление тропы, и мы благополучно присоединились к остальным членам экспедиции, уже сидевшим в кают-компании в ожидании нас и ужина.

Здесь же хозяин отеля вместе с другими посетителями смотрел по телевизору передачу на английском (или её запись) про Хиллари и Тенцинга(21) , из чего я смог сделать логический вывод, что отель получил своё название именно в честь этих двух воистину великих людей, и в нём нет никакой связи с английскими словами "холм" или "десять".

Завершающим ярким эпизодом дня была экспрессивная пляска одного из портеров под бравый аккомпанемент гитары в исполнении Юрия Коссовского.

(20)

Могу дать совет тем, кто в первый раз собирается в горы: не экономьте на современном качественном снаряжении. Оно позволит вам защитить себя от резких контрастов и мгновенной переменчивости здешней погоды.

(21)

Новозеландец Эдмунд Хиллари и шерп Тенцинг Норгей – первые восходители, ступившие на вершину Эвереста 29 мая 1953 года.

Намче-Базар – Таме – Кумджунг

05.11.2012 (понедельник)

Ночью в номере было жарко, я постоянно вылезал из спальника, и толстое тёплое одеяло, входившее в постельный комплект, мне совсем не понадобилось.

При этом я впервые за время пребывания на высокогорье испытал неприятные ощущения: перед сном немного кружилась голова. Однако ни ночью, ни утром эти симптомы больше не повторились, а потому я отнесся к ним достаточно спокойно.

Исакич за завтраком тоже пожаловался: у него ночью повышался пульс.

Оценив вчерашний маршрут по карте, где были отмечены высоты, я пришёл к выводу, что на нас мог сказаться достаточно резкий набор высоты: от Пхакдинга до Намче-Базара перепад по вертикали составлял восемьсот с лишним метров, что больше рекомендуемого предела в 600 метров в сутки. К тому же вчера был по существу первый полноценный день ходьбы с приличной физической нагрузкой. Так что в дальнейшем организм должен приспособиться к её перевариванию и постепенно адаптироваться к высоте.

Рагимов, чутко уловив настроения, заставил всех нас в течение пятнадцати секунд померить пульс, в результате чего выяснилось, что оснований для беспокойства нет пока ни у одного из трекеров.

Эта весть немного подняла общее настроение после завтрака, прошедшего в целом на фоне отсутствия аппетита у большинства из нас.

Справедливости ради надо признаться, что ещё до поездки, изучая по Интернету симптомы горной болезни и способы борьбы с ней, я вычитал на сайтах турклубов про лекарственные средства, которые помогают легче адаптироваться к высоте и нагрузкам в горах, и взял с собой некоторые из них: диакарб, панангин и поливитамины. Я принимал эти таблетки от начала маршрута до его верхней точки, после чего понял, что они мне больше не нужны, и, тьфу-тьфу, никаких последствий пребывания на высоте не ощущал, не считая вот этой ночи в Намче-Базаре.

Сегодняшний план включал в себя адаптационный выход из Намче в противоположном нашей конечной цели направлении – к деревушке Таме (3800 м, не путать с деревушкой Тамо, которая ближе и ниже по высоте) и возвращение почти по той же тропе в селение Кумджунг (3780 м), расположенное по соседству с Намче-Базаром, метров на 350 выше по склону. По словам Рагимова, по итогам дня будет понятно, кто и какие нагрузки готов переваривать.

Вышли мы из отеля достаточно поздно, примерно в 8:40 по местному времени. По дороге встретились детишки с ранцами, спешащие в школу, все в таких аккуратных костюмчиках тёмно-зелёного цвета, с видневшимися из-под них ярко-белыми воротничками.

На выходе из Намче заглянули во внутренний дворик одного из монастырей

– их в здешних местах великое множество – и сделали несколько снимков.

Потом много и с разных точек фотографировали поистине красивый

посёлок и окружающие его горы-шеститысячники, отличающиеся от вершин поменьше белоснежными макушками. Одна из них – Ама-Даблам, о которой я уже писал – навсегда останется в моей памяти как красивейшая из гор, которую мне доводилось видеть.

Путь в долину, куда мы направлялись, далеко и хорошо просматривался. Тропа тянулась по склону, являвшемуся левым берегом реки Бхоте-Коси. Долину реки обступали величественные горы. Мы то попадали в красивый хвойный лес, то выбирались на относительно открытое пространство, залитое ярким слепящим солнцем. Тёмные солнцезащитные очки и крем, которым все намазались ещё в отеле, здесь были как нельзя кстати.

Ещё, памятуя о вчерашних неприятных ощущениях в мышцах ног, я растёр их разогревающей мазью, какой обычно пользуюсь, играя в футбол. Паша, испытывавший те же симптомы, присоединился ко мне. И надо сказать, что в дальнейшем мы избавились от этих проблем, постоянно поутру делая себе подобные растирки.

На тропе нам попалось много чего интересного. Помимо традиционных ступ с барабанчиками и в разноцвет расписанных мантрами скал это были: маленькие ярко-голубоватые цветочки на камнях, около которых долго приседал на корточки Рагимов, чтобы запечатлеть в режиме макросъёмки; женщины из селения по пути, тащившие на спинах огромные корзины, набитые сухими листьями; мостик через ручей из двух здоровенных железобетонных плит, стоя над которыми, я безуспешно размышлял, на чьём же "геркулесовом" горбу их умудрились сюда затащить; стая фазанов, попавшаяся на глаза Володе Радаеву; горная козочка, которую увидела Лена Заречина; местная девчушка, уверенным и звонким голоском просившая у проходящих туристов "бонбон" – конфеты (ей повезло – у меня как раз завалялась в кармане одна после перелёта в Луклу).

Кстати, туристов на этом участке тропы было совсем немного. Из них запомнилась одна девушка (я про себя почему-то назвал её испанкой), которую прихватила "горняшка", – она сидела на тропе в полной прострации и не могла самостоятельно продолжать движение.

Ещё около одной деревушки, которую мы проходили, моё внимание привлёк поджарый загорелый мужичок неопределённого возраста, торговавший всякими безделушками из раскрытого на камнях своеобразного деревянного рундука с ремнём для переноски.

Я уже успел заметить, что подобной торговлей обычно занимались женщины прямо в черте поселения, раскладывавшие свои товары вдоль тропы, как на мини-базарчике (кстати, у одной из таких торговок я приобрёл простенький браслет из разных красивых камней в качестве сувенира).

В отличие от них, этот дядечка расположился отдельно, за околицей, и среди его ценностей я увидел несколько монет, явно уже вышедших из обращения. Мне сразу же приглянулись четыре из них. Со слов хозяина я понял, что монеты действительно старые, из Тибета, Непала и Китая, и у каждой своя цена – от трёхсот до тысячи рупий. Показывая пальцем на две из них, дядька с какой-то непередаваемой теплотой в голосе произносил что-то

(22)

вроде "тали-лама" – можно было догадаться, что речь идёт о Далай-ламе, в период правления которого и имели хождение данные монеты.

Уже привыкший к тому, что непальцы любят накручивать богатым туристам цену и затем умело торговаться, я попытался сподвигнуть своего визави на уступки, однако не тут-то было – он был непреклонен! Догадавшись, что передо мной не непалец, а выходец из Тибета, я указал на него рукой и спросил: "Тибет?" "Тибет, Тибет", – тут же широко заулыбался он. Всё понятно

– это действительно житель Тибета, а тибетцы, как гласили многочисленные Интернет-источники, в отличие от непальцев, не любят торговаться, а сразу назначают конечную цену. Не хочешь – не бери!

Купив пару монет попроще для коллекции сына (а вдруг ещё попадутся, только дешевле?), я продолжил путь.

Примерно через 4 часа после выхода из отеля (~ в 12:40) основная часть группы достигла конечной точки нашего пути – деревушки Таме. Дальше по плану следовал обед и небольшой отдых в лоджии посреди красивой лужайки, залитой солнечным светом. Затем желающие, по словам Рагимова, могли "сбегать" в монастырь на пару сотен метров вверх по скале. И наконец, обратный путь, то есть ещё как минимум 4 часа ходу. При этом почему-то никто не обратил внимание на тот факт, что времени до конца светового дня

(23)

осталось не так уж и много.

Расслабившись и полностью доверившись командору, мы удобно расположились в просторной столовой лоджии, заказав, как обычно, большой термос с лимонным чаем, а затем и обед. Кто-то прилёг на лавках вдоль окон и даже задремал.

Отдохнув около часа, основная часть группы двинулась назад, а я, Радаев и Лена Заречина поднялись-таки к монастырю, откуда открывался великолепный вид на долину и возвышающиеся над ней горы. Красота неописуемая!

Монахов нигде видно не было; мы побродили немного по дворику монастыря, сфотографировались на его высоких ступенях и пошли вниз, догонять своих.

На обратном пути случился небольшой казус с Сергеем Киреевым – он сбился с тропы. А точнее, свернул с неё на более красивую дорогу, уходившую куда-то влево-вверх по ступенькам. Как выяснилось, это был подъём ещё к одному монастырю, только женскому.

К счастью, Сергей довольно быстро сообразил, в чём дело, связался по телефону с Рагимовым, и тот подождал товарища.

Мне тоже повезло, но со знаком "плюс". Идя назад, я всё время переживал, что пожадничал и не купил те две дорогие монеты у тибетца. Он, судя по его складному "чемодану", уже давно должен был свернуть торговлю и

(22)

Далай-лама – титул высшего духовного лидера и правителя Тибета, вплоть до вооружённого вторжения и полного захвата власти в Тибете Китаем в 1949-1959 гг. Последний, четырнадцатый Далай-лама, родившийся в 1939 году, бежал из Тибета в Индию, где долгое время считался правителем Тибета в изгнании.

(23)

Световой день в горах в это время года начинался около шести утра и заканчивался примерно в 17:30.

отправиться восвояси. А других поджидавших меня тут и там продавцов с монетами что-то нигде не наблюдалось. Но, о счастье! Чемодан был уже сложен, и дядька поднялся с места, чтобы идти, но я всё-таки успел остановить его. Он снова разложил своё богатство, ещё раз назвал всё ту же цену, я расплатился и на прощанье подарил ему большую пятирублёвую монету со словами: "For you. Russian money". Нас обоих охватил неподдельный энтузиазм, лицо тибетца расцвело в улыбке, и мы вместе сфотографировались, благо рядом оказался Рагимов, нажавший на спуск фотоаппарата.

Дальше было ещё интереснее. Где-то на середине обратного пути мы, уже порядком уставшие и опять разбредшиеся по тропе далеко друг от друга, стали понимать, что скоро начнёт темнеть. В горах это происходит быстро, и за какие-то полчаса можно оказаться в глубоких сумерках.

Со мной рядом в этот момент оказались Сергей Папуш, две Лены и Борас, и мы находились в деревушке, после которой надо было не промахнуться с развилкой и вовремя повернуть налево, а затем подниматься вверх в направлении Кумджунга, где мы ещё не были. В общем, местность, куда мы направлялись, была незнакомая, стемнеть могло в любой момент, а остальные наши товарищи были неизвестно где. Да ещё Борас на предложение позвонить Рагимову и выяснить, где сейчас находится он, а также другие члены команды, удивил откровением, что не знает рагимовского телефона. Вот те на! Два наших главных человека – руководитель и гид – не имеют между собой никакой связи, даже телефонной!

Одним словом, ситуация становилась нештатной, и Палыч на полном серьёзе предложил не таскаться ночью по горам, а заночевать прямо здесь, в ближайшей лоджии, пусть даже без спальников и других вещей из основных рюкзаков, которые портеры уже наверняка не спеша перенесли в Кумджунг из Намче-Базара. Кстати, в этих рюкзаках остались и наши фонарики, взятые в путешествие специально для ночного восхождения в конечной точке маршрута

(24)

– кто же знал, что они могут понадобиться гораздо раньше?!

Посовещавшись, мы всё-таки продолжили движение – если не ошибаюсь, я сам дозвонился до командора, и тот настойчиво рекомендовал нам идти в Кумджунг: "Идите! Там ничего сложного. Доберётесь".

Свою развилку мы, слава Богу, нашли, но последующий небольшой, в общем-то, подъём отнял остаток сил. Стремительно темнело. В этот момент, на наше счастье, тропа привела к одинокой хижине. Это был ещё не Кумджунг, но уже где-то рядом, и здесь были люди! К тому же они оказались очень добры к нам, как будто ждали нашего появления – пригласили внутрь, усадили отдыхать, напоили горячим чаем.

Куда идти дальше в полной темноте без фонарей, мы не знали. Выручил Борас – он договорился с хозяином хижины, чтобы один из его сыновей сопроводил нас до окраины Кумджунга, и позвонил нашим портерам, чтобы кто-то из них вышел навстречу и показал путь до лоджии.

(24)

В дальнейшем я уже никогда не расставался со своим налобным фонариком и клал его в свой лёгкий рюкзак.

Мы снова тронулись в путь, двигаясь очень медленно, чтобы не споткнуться в темноте на каменных ступенях тропы, при этом Борас и наш второй провожатый, как могли, освещали путь двумя фонариками. В голове вертелась мысль о том, как же доберутся до конечной точки все остальные (главным образом те, что находились позади)?

На подходе к Кумджунгу нас встретил один из портеров, и вот, наконец, наша лоджия.

Сил уже не осталось, ужинали мы или нет – не помню. Запомнилось только, что через какое-то относительно небольшое время до лоджии добрались все члены команды. И еще – огромное тёплое одеяло на кровати в номере, под которым я мгновенно отрубился.

Тьенгбоче

06.11.2012 (вторник)

Я не зря вынес в заголовок очередной странички своего дневника это название, пусть наш путь и пролегал сегодня чуть дальше – до деревушки Дебоче.

И хотя я уже писал об этом, но повторюсь ещё раз: есть что-то необъяснимо притягательное в Тьенгбоче – возможно, потому что это священное место обладает своей особой энергетикой.

Побывав во время трека в нескольких монастырях, начинаешь понимать, что древние монахи, основывая их, делали это в самых красивых местах, откуда открываются сказочные виды на горные вершины – жилища богов, с которыми, таким образом, можно было общаться напрямую.

И Тьенгбоче, безусловно, находится именно в таком месте. Отсюда видны Эверест с Лхоцзе и Нупцзе, Ама-Даблам, Кангтега, Тамсерку и другие величественные вершины.

Кроме того, что также не может быть оставлено без внимания, здесь удивительно большая и достаточно ровная площадка, каковых на окрестных крутых склонах очень мало, и все они, как правило, крохотные по размерам.

Так что, уважаемые читатели, кто из вас ещё не бывал в Непале, но собирается посетить, послушайте мой совет: дойдите до Тьенгбоче, поклонитесь стенам великого монастыря, посмотрите на Эверест и полюбуйтесь красотами вокруг. И вовсе не обязательно потом лезть ещё выше в горы и стремиться какую-нибудь из них покорить. Тем более что, по моему глубокому убеждению, человек вправе говорить не о том, что он "покорил" гору, а всего лишь о том, что он побывал на ней или посетил её. (Кстати, по местным традициям, на это надо испрашивать разрешения у богов с помощью монахов, которые для этой цели творят специальную молитву, иначе богов, обитающих на вершинах гор, можно разгневать.)

Конечно, если у Вас хватает здоровья и вы хотите проверить свои силы, то почему бы не попытаться преодолеть себя (именно себя, а не гору), свои слабости и недостатки и подняться выше – но только для того, чтобы ощутить величие Земли, на которой все мы живём (а вовсе не собственную "значимость").

Если же возраст, здоровье либо какие-то другие причины не дают Вам такой возможности, не унывайте. Дойдя до Тьенгбоче, Вы, возможно, найдёте что-то такое в жизни, чего Вам раньше не хватало. Я встречал на тропе дошедших сюда людей, которых никак нельзя отнести к спортсменам, и тем не менее, пройдя свой путь, они были счастливы.

Но я опять немного отвлёкся от описания собственно похода – пусть читатель простит мне такие лирические отступления.

Так вот, утренний подъём был запланирован на час позже обычного, чтобы народ смог как следует отоспаться после вчерашнего длинного перехода. При этом мой бессменный сосед по номеру в лоджиях Володя Радаев, проснувшись, обнаружил, что у него "сдох" мобильник (он же – будильник). Поэтому теперь по утрам ему придётся ориентироваться на другие часы – либо на внутренние, либо на те, что спрятаны в моём Philips Xenium(25) .

Вскочив с постели, он, как обычно, сделал свою интенсивную зарядку в виде резких и быстрых приседаний и отжиманий на руках от пола. В моём понимании такой резкий переход от сна к бодрствованию вряд ли полезен организму, но, как я уже подметил ранее, Володя не вписывается в привычные схемы. На все подобные случаи у него есть целая своя теория, и опровергнуть её практически невозможно, поскольку для этого надо быть готовым к длинному (минут на 30?40) научному спору с обсуждением массы деталей и подробностей, которые он в процессе выработки своей теории когда-то обдумал и держит в голове как весомые аргументы в защиту своих взглядов.

Я же, привыкший к тому, чтобы мой организм сам постепенно проснулся, тоже по давно заведённой привычке сделал не спеша дыхательные упражнения (гимнастику Стрельниковой) и ощутил, что вчерашний трудный переход остался в прошлом и я полностью готов к новому дню.

Более того, едва выйдя из лоджии, я вдруг почувствовал, что полученная накануне нагрузка пошла во благо – организм её переварил, вработался, я был бодр, весел и пребывал в отличном настроении. А настроение, как известно, является одним из важнейших факторов преодоления любых препятствий. Если киснешь и ноешь – тогда не победишь трудности, и они сожрут тебя. Если же, несмотря ни на что, излучаешь уверенность и оптимизм – тогда препятствия сами отступают и пропускают тебя вперёд!

(25)

Пусть это не будет воспринято как реклама, но мне действительно здорово помог мобильник из вышеназванной серии, купленный задолго до поездки и совсем для другой цели. Его основное достоинство – умение держать зарядку от 2,5 до 3 недель, будучи постоянно включённым! Я брал его как аппарат для выездов на 2 недели на рыбалку, чтобы там не заморачиваться с подзарядкой. И эта особенность телефона пригодилась и в горах – мне не пришлось ни разу подзаряжать его в пути и тратить на это деньги, время и своё внимание. При этом, говоря о внимании, я бы даже поставил этот фактор на первое место. В горах мозг работает медленнее обычного, и бывает трудно держать в голове много всяких нужных мелочей (не забыть сделать то, это,... пятое, десятое), среди массы которых легко забыть о чём-то важном – поэтому эти "мелочи" должны быть сведены к минимуму и систематизированы.

В нашем же случае всё было просто прекрасно! Ясное солнечное утро, чистейшее синее небо, белоснежные макушки вершин, лёгкая тропа – всё это только поднимало настроение. Да ещё несравненная Ама-Даблам, которая сразу после нашего выхода открылась перед нами во всём своём великолепии.

Тропа на этом участке пути была пологой и бежала, то чуть спускаясь, то приподнимаясь, по почти безлесому склону, за каждым поворотом которого открывались всё новые и новые прекрасные виды, и я то и дело щёлкал фотоаппаратом.

Потом мы зашли в лес и вскоре очутились у небольшой лоджии перед навесным мостом, где решено было сделать остановку на чай и лёгкий перекус, поскольку впереди по маршруту был тяжёлый 600-метровый подъём к Тьенгбоче.

Отдохнув, мы двинулись дальше, прошли мост и вскоре стали забираться вверх по крутому склону, густо поросшему хвойными деревьями. Здесь я чуть было не заплутал, но вовремя вернулся на правильное направление.

По ходу подъёма тропа время от времени выходила на небольшие открытые площадки с красивейшими пейзажами долины реки и гор напротив – отличные места для фотографирования на фоне этих красот.

В одном направлении с нами и навстречу нам по-прежнему двигалось достаточно много людей и вьючных животных. Я не отказывал себе в удовольствии помимо привычного "Hello!" или "Hi!" весело перебрасываться парой фраз с другими трекерами, не стесняясь своего ужасного английского – мне было при этом очень приятно ощущать, что не только у меня отличное настроение. Все они так же живо откликались и излучали массу положительных эмоций:

How are you?
Very good!
I go to Everest Base Camp! And you?
I return to Lukla. Good luck!

Одна розовощёкая европейка, видимо, поняв по моему первому вопросу, кто перед ней, вдруг тут же перешла со своего великолепного английского на ломаный русский и поведала, что уже была в Everest B.C. и возвращается оттуда:

– Тебе там понравилось?

– Ошень харащо! Красиво! Мы пожелали друг другу удачи и продолжили путь, полные своих радостных эмоций. Вскоре трудный подъём закончился, и мы благополучно оказались на большой лужайке перед монастырём Тьенгбоче (3860 м).

И вот он – Эверест! Я его увидел только сейчас, поскольку до этого либо не знал, куда и с какой точки смотреть (как на подъёме к Намче-Базару), либо было темно и не видно (как на ночном подходе к Кумджунгу).

Рюкзаки скинуты, фотоаппараты – в руки, и вот мы уже запечатлеваем эту великолепную картину и себя на её фоне на добрую память. А Рагимов и я даже сплясали на поляне "мазурку", подпрыгивая и выбрасывая ноги вверх и вбок, под весёлый смех окружающих.

Судя по времени, наш путь сюда занял чуть менее 4-х часов, сейчас было десять минут второго, и монастырь был закрыт как минимум до 16:00, после чего ожидалось, что там будет проходить богослужение, на которое пустят всех желающих туристов.

Мы потратили ещё немного времени, чтобы обойти монастырь по периметру и зайти во внутренний дворик, снимая всё на фото и видео.

Из того, что неожиданно удивило – это баскетбольный мяч и куча кроссовок в одном из углов внутреннего дворика монастыря. Видимо, монахи временами не отказывали себе в удовольствии побыть кем-то вроде Майкла Джордана или Мэйджика Джонсона (по крайней мере, фамилии именно этих двух выдающихся баскетболистов почему-то всплыли у меня в голове).

А Исакич гордо сообщил, что встретился с местным монахом, и тот подержал его за руку.

Впрочем, помимо культурной программы были ещё и текущие житейские заботы.

Так, Сергей Киреев, специально взявший с собой в Непал спутниковый телефон, чтобы быть на постоянной связи с "большой землёй", после нескольких сеансов связи пришёл к выводу, что обычный мобильник здесь работает даже лучше – по крайней мере, в тех местах, где есть более-менее устойчивый приём сигнала. А поскольку такие места, пусть всё реже и реже, но встречались на пути, более мощный аппарат был отложен до лучших времён – когда останется рассчитывать только на него.

Проведя больше часа в Тьенгбоче, мы всё-таки двинулись дальше, так как ночёвка была запланирована в небольшом местечке под названием Дебоче (3820 м), что минутах в двадцати ходу и чуть ниже по высоте.

Заселившись в лоджию, часть народа, и я в том числе, приняли душ, после чего я ещё сбегал в лес к ближайшему ручью и постирал некоторые из своих шмоток.

На вечернее богослужение в монастырь я пришёл, когда церемония уже началась.

По давно заведённым правилам перед входом в храм надо было снять обувь. Разувшись, я тихо прошёл по стенке направо, туда, где уже сидели прямо на дощатом полу и стояли за их спинами другие туристы, среди которых я заметил Рагимова и кого-то ещё из наших.

Как гласила надпись на небольшом плакате перед входом в храм, снимать происходящее внутри можно было только по специальному разрешению (как следовало догадаться, за определённую сумму пожертвования в адрес монастыря). Несмотря на это, у большинства посетителей были с собой фотоаппараты, припрятанные под одеждой, и то один из них, то другой украдкой делали снимки. Я посчитал неправильным отставать от коллектива и тоже потихоньку включил видеорежим и снимал короткие отрывки происходящего из-за спин сидящих передо мной людей.

В какой-то момент один из туристов уж слишком откровенно сверкнул вспышкой, был тут же замечен и выведен из зала (правда, вскоре он вернулся – видимо, получил то самое специальное разрешение).

Между тем в центре храма разворачивалось интересное зрелище. У алтаря на возвышении сидел лама – пожилой такой дядечка, в очках и с седыми коротко стриженными волосами, облачённый в золотисто-жёлтые одеяния. Он располагался прямо напротив входа в храм, при этом сам вход был отгорожен своеобразной деревянной ширмой алого цвета, поэтому входящие и выходящие люди не мешали процессу, да и потоки холодного воздуха, ударяясь в ширму, не сразу проникали в центр зала.

Вдоль прохода, ведущего от алтаря к ширме, четырьмя рядами тянулись длинные широкие лавки, застеленные чем-то мягким, на которых, подобрав под себя ноги, сидели монахи в малиновых одеждах. Как я разглядел, под верхними накидками руки у монахов были открыты до самых плеч, поэтому без этих накидок, думаю, они бы просто замёрзли. (Нам, кстати, тоже было совсем не жарко, я даже стянул с себя одну из курток и прикрыл ею ноги от сильного сквозняка.)

Монахи вместе с ламой хором читали какие-то мантры, поглядывая при этом на отрезки бумаги, на которых, судя по всему, эти мантры были записаны. Между монахами время от времени ходил по проходам человек (служка), который подливал что-то горячее в их пиалы – я так понял, что это чай, помогавший монахам сохранять тепло во время молитвы.

В какой-то момент все монахи, как по команде, начинали звенеть в колокольчики и дудеть в трубы, некоторые из которых были метра по два с половиной в длину. А ещё бить в два огромных бубна, висевших у входной стены рядом с ширмой. Получалась целая какофония звуков, разносившихся, как я догадываюсь, далеко за пределы храма.

Потом музыкальная часть молитвы так же внезапно обрывалась, и опять продолжались чтения мантр – и так по кругу несколько раз.

Посмотрев на это незабываемое зрелище минут двадцать пять, я вдруг почувствовал, что пора бы и честь знать, тем более что струи холодного воздуха по полу, где все мы сидели, могли сыграть со мной злую шутку. Простудиться в самом разгаре трека не входило в мои планы, я потихонечку пробрался к выходу, просунул в щель ящика для пожертвований, стоявшего за ширмой прямо перед входом, энное количество рупий и потопал назад в Дебоче.

Там уже все готовились к ужину, при этом рядом с нами в кают-компании оказалась большая группа немолодых японцев примерно одного возраста – почему-то показалось, что все они связаны работой в одной корпорации, и этот поход для них – специально организованное мероприятие. С ними был молодой гид – тоже японец, который очень активно участвовал во всех разговорах и сам что-то энергично рассказывал другим, умело поддерживая смех и хорошее настроение своих клиентов. Ещё четверо молодых иностранцев расположились в своём уголке и после ужина начали играть в кости.

Мы же, как обычно, поев, устроили музыкальный вечер под гитару, на которой по очереди с успехом играли Исакич и Ваш покорный слуга.

При этом Исакич, если не ошибаюсь, угостил всех небольшой дозой спиртного, а командор впервые произнёс незабываемый тост, ставший впоследствии нашей своеобразной молитвой: "Ещё совсем недавно, 2 ноября, мы были в промозглой Москве. А теперь...", – и далее следовала короткая пламенная речь про то, как у нас тут всё здорово!

Тост был дружно поддержан всеми членами коллектива, и наш концерт продолжался с ещё большим вдохновением.

Зрители, правда, потихоньку убывали, несмотря на отлично растопленную печь-буржуйку, от которой в кают-компании было жарко.

Так, японцы, поев своими палочками, ещё немного посидели и, получив по горячей грелке, завёрнутой в полотенце, разошлись по своим номерам. Слушать мои песни остался только один из них, видимо, разбирающийся в хорошей музыке.

Постепенно и нас потянуло на боковую, благо сегодня была и хорошая физическая нагрузка, и приятные эмоциональные впечатления, после которых отход ко сну происходит быстро и с улыбкой на губах.

Забравшись в спальник, я лишь успел отметить для себя, что здесь значительно холоднее, чем на предыдущих ночёвках (видимо, сказывались высота и тонкие фанерные стенки номера, где мы поселились), и для сохранения тепла натянул на голову бандану – одно из моих полезных приобретений в Намче-Базаре.

Много позже, анализируя наш маршрут, я пришёл к выводу, что для людей, менее подготовленных к такого рода путешествиям (например, если брать с собой в поход детей-подростков, людей пенсионного возраста или просто менее спортивных), 600-метровые подъёмы к Тьенгбоче и к Намче-Базару будут являться достаточно серьёзными препятствиями, преодоление которых, однако, можно хотя бы частично облегчить. Мы это пытались сделать, устраивая перед началом подъёма предусмотрительные передышки с чаем в придорожных кафешках. Однако, несмотря на это, в конце подъёма всё равно были прилично измотаны.

И на это, как я полагаю, были 3 основные причины.

Во-первых, 600-метровый подъём по вертикали действительно труден для обычного человека. Помимо приличного объёма чисто физической нагрузки, это, как я указывал выше, ещё и рекомендуемый предел суточного набора высоты, которая в горах сказывается всегда и значительно затрудняет любую работу, даже ту, что на равнине делается без особого труда. Эта причина объективная, и ничего с ней не поделаешь.

Во-вторых, и это уже фактор, который поддаётся планированию, эти наши подъёмы оба раза приходились на заключительный отрезок дневного перехода. Конечно, сам по себе такой переход продолжительностью до семи часов является стандартным для трекинга, хорошо укладывается в световой день и даже позволяет сделать в его середине одну длительную остановку (на ланч или просто отдых). Поэтому для большинства групп, идущих по подобным маршрутам, это обычная нагрузка, которая должна "перевариваться". Для менее подготовленных групп я бы советовал совершать резкие подъёмы в начале дневного перехода, планируя для этого ночёвки в деревушках поближе к началу "крутяка".

В-третьих, и это уже индивидуальный фактор, крайне важно подобрать правильный темп ходьбы в горах, и в особенности – на крутых подъёмах. Несмотря на мудрые советы нашего командора, что идти надо медленно, не сбивая дыхания, многие из нас, и я в том числе, неслись вперёд на крыльях энтузиазма, то и дело останавливаясь, чтобы в очередной раз отдышаться и снова помчаться вверх.

То, что такой рваный ритм движения (рванул – задохнулся – отдышался – и снова рванул) не подходит для ходьбы в горах, я начал понимать лишь спустя год, когда снова вернулся в Гималаи. Не претендуя на истину в последней инстанции, выскажу мнение, что, скорее всего, здесь надо искать какую-то золотую середину. Если идти слишком медленно, медленнее "своего" ритма, устаёшь физически, поскольку проводишь слишком много времени на тропе. Если же "бежать", постоянно сбивая дыхание, сказываются "прелести" горной болезни, которая может начать проявляться к вечеру или ночью у тех, кто днём был самым быстрым и активным на тропе: начинает болеть или кружиться голова, может учащаться пульс, сбивается дыхание во сне, появляется тошнота.

Наверное, самое правильное – идти по треку с такой максимально возможной скоростью, чтобы при этом дыхание не сбивалось, а периодичность и длительность остановок регулировать таким образом, чтобы меньше уставать физически.

Дебоче – Дингбоче

07.11.2012 (среда)

Не знаю, что означает по-непальски слово "боче", но деревушек с таким окончанием в названии мы встретили довольно много на своём пути. Вот и теперь нам после Тьенгбоче и Дебоче надо было попасть сначала в Дингбоче, а затем в Лобуче.

Впрочем, мы особо не загружали свою голову этими похожими названиями. Главное было утром получить от командора очередное указание на ту точку на маршруте, где планировалась следующая ночёвка. Мы знали, что туда портеры доставят наши рюкзаки с основным грузом, а значит и нам следовало быть там в конце дня. При этом и портеры, и каждый из нас шли своим удобным темпом и в течение дня могли как регулярно пересекаться на тропе, так и не встретиться ни разу.

Проснувшись утром, я прежде всего обнаружил, что за ночь стёкла нашей комнаты покрылись льдом и инеем – значит, и дальше по ночам уже будет холодно.

Получив от Рагимова "наряд" на текущий день, мы вышли на тропу в привычное время, около восьми утра. Наши соседи по лоджии японцы были уже где-то впереди.

Пройдя сквозь заросли рододендроновых деревьев, тропа вскоре перебралась по навесному мосту на другой берег ущелья, где растительности уже почти не было. Здесь мне повезло сделать фотоснимок (см. на обложке), на котором поместились вершина Ама-Даблам, буддистская ступа, як и носильщик с грузом – всё то, что в итоге оказалось так тесно связано с представлениями и последующими воспоминаниями о трекинге по Непалу.

На другом кадре в объектив попался молодой як, свободно пасущийся на крутом обрыве рядом с тропой, над бушующей внизу рекой. Как они так легко передвигаются по этим кручам?

Проходя через большое селение Пангбоче, я оказался рядом с Лёшей Юрковым – он заглянул в придорожное Интернет-кафе и собирался посидеть в Фейсбуке. Оставив Лёшу в его киберпространстве, я за 50 рупий перекачал себе на флэшку звучавшую из динамиков заведения буддистскую молитву и двинулся дальше.

Ещё мне встретилась пожилая немка, с которой мы перекинулись парой фраз. Её привела в восторг моя "сидушка" из пенополиуретана на эластичном ремне вокруг пояса, торчащая снизу из-под рюкзака. Сдвинув сидушку вниз, я наглядно продемонстрировал ей, как это удобно садиться на камни не своей пятой точкой, а на эту замечательную подкладку. Она весело рассмеялась, и я, не желая упускать такой кадр, тут же получил на него разрешение и щелкнул спуском фотоаппарата.

Чуть дальше – новая встреча. Это Сергей Киреев разговорился с кудрявым парнем из Америки – оказалось, что он из Калифорнии.

Деревья на высоте около 4000 метров окончательно пропали, вокруг нас была только трава на камнях и невысокие заросли кустарника.

Ама-Даблам на противоположной стороне ущелья становилась всё ближе и ближе, постепенно поворачиваясь к нам другими склонами.

Спереди на нас постепенно надвигались громады Лхоцзе и Нупцзе, за которой уже совсем скрылся Эверест.

По ущелью то и дело взад-вперёд сновали вертолёты – мы их видели в большом количестве и в последующие дни.

В какой-то момент пришлось долго обгонять на узкой тропе вереницу "наших" японцев, после чего мы с Борасом и некоторыми другими членами команды сделали остановку в Орсо, чтобы отдохнуть и попить чайку.

Да ещё в одной из деревушек по пути я не удержался и купил небольшой сувенир в виде миниатюрных ложки и вилки, скреплённых шарниром – можно будет бросить в "бардачок" автомобиля и использовать по назначению гденибудь на выездах выходного дня.

Где-то к 14:30, через шесть с половиной часов с начала движения, включая остановки, я прибыл в Дингбоче (пишу здесь и в другие дни про себя, поскольку, как я уже говорил, кто-то двигался быстрее, а кто-то медленнее, поэтому у всех было разное время прохождения одних и тех же отрезков пути).

В этом селении (высотой 4410 м) нам предстояло провести две ночёвки, с радиальным акклиматизационным выходом, запланированным на завтра.

А пока солнце ещё на зашло, мы прогулялись по окрестным склонам и, найдя на одном из них более-менее устойчивую мобильную связь, сделали краткие звонки родным и близким, а наш командор вволю нащёлкал фотографий с видами гор в золотых лучах заката.

Вечером, как уже повелось, мы заняли уютный угол кают-компании в нашей лоджии; кто-то достал припасённую баночку красной икры; её тут же намазали на кусочки свежеобжаренного хлеба; Исакич произнёс так полюбившийся всем тост про второе ноября, и чудесный вечер плавно закончился песнями под гитару, чему свидетелями были добрых два десятка других трекеров и сопровождавших их непальских гидов и портеров.

К этому я бы ещё добавил то, о чём забыл упомянуть в начале своего рассказа.

По давно заведённой традиции непальцы, обслуживающие приезжих туристов и альпинистов, делают это с особым почтением, разве что не называя нас "сагибами". Заметно, что эта важная миссия является привилегией наиболее продвинутых из них – гидов и некоторых из портеров, которые уже освоили английский и могут понять, чего хотят клиенты.

Это, в частности, выражается в том, что за столом кают-компании каждый клиент не должен быть обойдён вниманием. И если Вы, допустим, съели своё блюдо или выпили чай, то у Вас всегда переспросят, не нужно ли чего-то ещё, и тут же подольют Вам из горячего чайника или термоса, если Вы попросите.

Это внимание, а также адская работа на тропе по переноске тяжестей вызывали у всех нас чувство глубокой симпатии к нашим ребятам, многие из которых по возрасту, казалось, ещё мальчики. И я отдаю должное работе и стараниям не только Бораса, но и молодого и смышлёного Карги, а также других портеров, деливших вместе с нами трудности маршрута.

И призываю всех, кому это не безразлично: будьте внимательны к своим гидам и портерам, уважайте их труд, без которого наше путешествие из лёгкой прогулки по тропе превратилось бы в мучение. И, конечно, не стоит скупердяйничать и отказывать в чаевых, которые принято выплачивать каждому непальцу из "группы поддержки" по окончании маршрута.

Прогулка до Чукунга

08.11.2012 (четверг)

По плану сегодня значился радиальный выход из Дингбоче в деревушку Чукунг (4730 м), чтобы там забраться ещё чуть повыше (у кого на сколько получится) и таким образом набрать необходимые метров 600 по высоте и почувствовать, как работает организм на высотах порядка 5000 метров и выше.

Наиболее активная часть группы (Володя Радаев, Паша, Лена, я и Лёша Юрков) решила выйти пораньше, чтобы попробовать подняться на одну из вершин одноимённой с деревней горы Чукунг.

Не тратя время на завтрак и попив только горячего чая, мы вместе с Борасом в 7:10 уже были на тропе.

Другая половина группы не стала никуда торопиться и вышла часа на полтора позже нас примерно в том же направлении.

Около 9:00 передовой отряд сделал часовую остановку в Чукунге на полноценный завтрак. Лёша решил, что этого ему на сегодня хватит, и повернул назад. А оставшаяся четвёрка и Борас двинулись дальше, в направлении поражавшей воображение своими размерами южной стены Лхоцзе. Фактически мы находились уже на одном из склонов этой горы, за которой от нас прятался Эверест.

По пути я обратил внимание, что кустарник под ногами вовсе не такой скучный и однообразный, как могло показаться на первый взгляд – насколько мне позволили мои познания в биологии, здесь попадались облепиха, барбарис, багульник и ещё какие-то неизвестные мне виды растений.

Примерно в 12:15 мы были на седловине между вершиной Чукунг Ри (5550 м) и её безымянной соседкой поменьше (5404 м). Буквально вся седловина и ближайший подход к ней были заставлены пирамидами туров, собранными из причудливых сочетаний камней и плоских плит разных форм и размеров, некоторые из которых были установлены вертикально, так что, казалось, только тронь их – и они посыплются, как карточный домик.

Отдохнув немного на седловине, мы, как советовал нам Рагимов, не стали забираться на 5500, а поднялись до меньшей вершины, затратив на это ещё минут 10?15.

На северо-востоке от нас высилась Лхоцзе. По левую руку от неё тянулась Нупцзе, дальше хорошо был виден пик Пумори и вдали, из-за более близких гор, торчала макушка Чо-Ойю с характерным шлейфом снежной пыли, сдуваемой с неё ветром. По правую руку, позади Айленд-пика, вонзался в небо чёткий контур Макалу, ещё правее располагались Барунцзе и другие горы.

Поснимав эти красоты и себя на их фоне, мы двинулись в обратный путь, не забыв по пути опять сделать остановку в той же лоджии в Чукунге. Там к нам присоединились Рагимов, Киреев, Папуши и Коссовский – они тоже забирались на один из ближайших гребней и уже возвращались назад. Вместе мы менее чем за 2 часа благополучно добрались до Дингбоче, где все разошлись по номерам лоджии, и только командор и Исакич долго донимали своими фотоаппаратами нескольких здоровенных яков, мирно отдыхавших на привязи.

Не знаю, что думали в этот момент яки – видимо, жалели, что верёвка не даёт им возможности поиграть с нашими папарацци в другую игру – например, в догонялки. А как было бы здорового догнать одного из назойливых фотографов и ласково боднуть ему рогами в какое-нибудь мягкое место – мол, теперь ты догоняй!

Вечером по доброй традиции, которую уже не хотелось ломать, Исакич произнес наш ритуальный тост про второе ноября, и вскоре мы с ним в две глотки начали стройно петь (злые языки потом утверждали, что не петь – а орать) под бравый аккомпанемент сразу повеселевшей гитары. Сначала любимые русские песни, потом я перешёл на французский репертуар. Когда же Исакич добрался до своего излюбленного английского хита, какой-то из англичан, сидевший вместе со своими спутниками в противоположном углу кают-компании, видимо, решил, что эта часть программы специально адресована подданным Её Величества. Он вскочил со своего места, резко подошёл к нам и характерным жестом руки поперёк горла, видимо, попытался дать нам понять, какие сильные и глубокие чувства от услышанного переполняют его.

Я, как пионер в ответ на призыв "Будь готов!", изобразил аналогичный жест

– мол, мы тоже уже переполнены и "всегда готовы" – и сообщил Исакичу, что публика, судя по всему, в полной мере получила то, на что могла рассчитывать, посему на этой жирной ноте вполне можно закончить наш концерт.

Мы ещё немного посидели в тёплом помещении за разговорами о завтрашнем дне и пошли спать.

Дингбоче – Лобуче

09.11.2012 (пятница)

Сегодня нам предстоял переход из Дингбоче (4410 м) в деревушку Лобуче (4823 м). Выйдя из лоджии примерно в 7:45, мы некоторое время двигались в направлении, откуда пришли – на юго-запад, после чего повернули на 90? направо, в другую долину, сливающуюся с нашей, и по удобной пологой тропе шли около четырёх километров на северо-запад, к местечку Тукла (4620 м).

Там примерно в 10:00 была сделана остановка на перекус.

Палыч, чувствовавший себя неважно, решил сегодня дальше не идти и заночевать здесь.

Рагимов для подстраховки товарища остался с ним, а мы спустя некоторое время двинулись вперёд, к Лобуче.

Тропа сразу за Туклой стала карабкаться по склону, и мы, дойдя до его верхней точки, помеченной множеством молитвенных флажков, оказались на обширной площадке, где стояло большое количество каменных монументов в честь погибших в разные годы альпинистов. В качестве одного из таких монументов служил огромный валун, на котором был прикреплён медный крест и золотой краской по-русски написано "погибшим альпинистам". На других памятниках значились конкретные фамилии и даты, а также страны – география тех, кто пришёл сюда за своей мечтой и остался здесь навсегда, была самой разнообразной. Так, в объектив Пашиного фотоаппарата (правда, снимок был сделан уже на обратном пути) неожиданно попал камень с надписью, сделанной в честь Скотта Фишера – руководителя компании "Горное безумие", погибшего в мае 1996 года во время спуска с Эвереста при обстоятельствах, которые потом взбудоражили всё альпинистское сообщество.

Мы не могли не остановиться, чтобы отдать дань памяти тем, кто нашёл свой вечный покой в горах.

В котором часу мы дошли до Лобуче, честно говоря, не записал. Помню только, что оставшаяся часть тропы была несложной, а в дневнике сохранилось название лоджии, где мы остановились, – Sherpa.

Мобильной связи здесь почти не было, если не считать кратковременных появлений слабого сигнала на ближайшем склоне горы. Зато в местной лавчонке были неплохие рыбные консервы – тунец в банках с манящей надписью "Tuna". Исакич и я тут же прибрели по паре банок этой "туны", чтобы дополнить наш обыденный непальский ужин чем-то традиционно русским.

Вечером ввиду отсутствия Палыча и командора особого веселья в каюткомпании и шумных песен под гитару не было. Вместо этого мы немного посидели за несложной карточной игрой под условным названием "детский бридж", которой я быстро обучил всех желающих.

Ночью, судя по всему, был уже приличный минус, потому что утром вода в пластиковом ведре в умывальной комнате и туалете покрылась не просто ледяной корочкой, а толстым слоем льда. И я нисколько не пожалел, что перед сном укрылся поверх спальника тёплым одеялом, которое счастливым образом оказалось в номере.

Лобуче – Горакшеп

10.11.2012 (суббота)

Переход из Лобуче (4823 м) в Горакшеп (Gorak Shep, 5140 м) занял от силы пару часов. В 10:00 мы уже были на месте, которое представляло собой несколько добротных лоджий из камня с красивыми ярко-синими крышами, перед которыми навстречу солнцу выстроились несколько секций солнечных батарей. Позади строений виднелся довольно высокий бесснежный пупырь – гора Калапаттар (Kala Patthar, 5550 м), на которую нам предстояло забраться завтра рано утром, чтобы любоваться оттуда видом на Эверест.

Судя по карте, Горакшеп был последним обитаемым местом с капитальными постройками на пути к окружающим его высотам и вершинам. В таких деревушках горовосходители обычно устраивают хорошую днёвку и пополняют свои экспедиционные ресурсы всем необходимым: докупают или берут в аренду снаряжение для работы на высоте, нанимают гидов – одним словом, заканчивают последние приготовления к решающему броску.

Короткий путь из Лобуче почти ничем не запомнился. Разве что на высоте около 5000 метров нам повстречались прямо у тропы крупные горные курицы – улары, раскрашенные в яркую чёрно-белую полосочку с красивыми вкраплениями жёлтого, красного и других цветов. Они что-то весело щебетали на своём языке и, казалось, нисколько не боялись людей. По крайней мере я почти вплотную подошёл к ним, снимая на видео.

Чуть раньше этого привлёк внимание установленный прямо у тропы стенд, от которого немного вбок и вверх вела узкая тропинка. Надпись на стенде гласила, что где-то здесь на высоте 5050 метров находится итало-непальский исследовательский центр (обсерватория) "Пирамида".

По прибытии в Горакшеп мы располагали большим количеством свободного времени – впереди был почти целый день. А посему после плотного перекуса Володя Радаев, Лена Заречина, Паша и я решили в компании Бораса прогуляться до Базового лагеря Эвереста (~5360 м), откуда начинаются все восхождения на высочайшую вершину планеты.

Сказано – сделано! Поев, мы двинулись по каменной морене вдоль огромного ледника Кхумбу, берущего начало у подножья Великой Горы и ползущего вниз мимо Горакшепа и Лобуче, собирая по пути на свою гигантскую спину великое множество камней с окрестных осыпей, отчего человеку несведущему могло показаться, что это не ледник, а просто усыпанная камнями долина. Однако обнажавшиеся то тут, то там белые и ярко-голубые изломы, а также застывшие между ними ледяные озёра не оставляли никаких сомнений в том, что перед нами действительно колоссальных размеров ледник

– этакая сказочная ледяная анаконда в серой каменной кольчуге, медленно ползущая вниз к тёплому ущелью, где она чудесным образом превращалась в табун белогривых лошадей, несущихся дальше пенными потоками горной реки.

По пути к Базовому лагерю нас ожидал яркий эпизод – сход снежной лавины с горы прямо напротив нас. Эффектное зрелище сопровождалось характерным звуком, на который мы, собственно, и среагировали, тут же схватившись за свои фотокамеры.

Другими готовыми сюжетами для фотоснимков служили обступавшие нас со всех сторон величественные снежные вершины.

Тропа в какой-то момент перешла с морены прямо на тело ледника и очень скоро все мы оказались перед несколькими крупными камнями, опутанными гирляндами молитвенных флажков, на которых красовалась надпись "Everest Base Camp 2012".

К моему удивлению, никаких следов альпинистских экспедиций видно не было. В голову даже закралась крамольная мысль о том, что все эти надписи – чистая бутафория, чтобы обычный народ (трекеры) не лез туда, где опасно и где толпа туристов может помешать альпинистам спокойно готовиться к своим восхождениям.

Мои сомнения, высказанные чуть позже Рагимову, командор попытался развеять – мол, мы пришли, когда сезон на Горе уже закончился. Окончательно же я убедился в правоте его слов, когда после нашего похода старший сын сбросил мне ссылку на сайт, где была выложена в превосходном качестве двухгигапиксельная фотография Эвереста. На ней при включении приближения был совершенно чётко виден и сам Базовый лагерь с огромным количеством экспедиций и их палаток, и ледопад Кхумбу, и западная стена Лхоцзе с палатками на её середине. И везде, на всех этих точках классического маршрута восхождения, при максимальном приближении были видны люди, заснятые в момент их движения в одном из двух направлений – к Горе или от неё. Фотография была сделана из Базового лагеря пика Пумори специальной фототехникой.

Мы же, пощёлкав на память своими фотоаппаратами, повернули назад в Горакшеп, благо отличная погода и лёгкая тропа делали наш поход практически прогулкой. А ведь мы уже достигли двух значимых точек маршрута – одной из вершин Чукунга и Базового лагеря Эвереста. Для завершения чисто спортивной части программы осталось вскарабкаться на Калапаттар, что при ближайшем рассмотрении не казалось такой уж невыполнимой задачей. Несколько смущало только, что идти придётся ночью, и было не совсем понятно, как на это отреагирует организм.

Пока же всё было нормально. Палыч с Рагимовым, проведя одну ночёвку отдельно от группы, благополучно присоединились к нам в Горакшепе. А вечером командор присоединился и к нашей карточной игре, так полюбившейся компании. Он вроде бы сразу понял немудрёные правила, однако всё время пытался выйти за их рамки и сделать сразу два хода вместо одного. Несмотря на заторможенную от пребывания на высокогорье реакцию, я как мог отстаивал чистоту игры и деликатно, но очень твёрдо пресекал все отступления от правил. В результате победителем вышел Лёша Юрков, и в этот момент как раз стали подавать обед, что было весьма кстати.

Должен признаться, что я в течение всего похода не испытывал никакого дискомфорта от того рациона, который предлагали в лоджиях. Этот рацион был примерно одинаков, хотя качество приготовления одних и тех же блюд в разных местах отличалось, ведь их готовили на кухнях разные хозяйки – каждая чуть по-своему.

Супы, судя по всему, были из пакетов. Мясо, яйца, хлеб, картошка, овощи – всё это было своё; проходя через деревни в тёплой части трека, мы могли в этом убедиться. Также вряд ли составляло труда приготовить пельмени (их здесь называли "мо-мо") или уже упоминавшуюся овсянку. Где-то на третийчетвёртый день похода каждый из нас уже примерно представлял себе, каково на вкус то или иное блюдо, тем более что мы совершенно не стеснялись заказать разные блюда, а потом дать друг другу попробовать из своей тарелки.

В итоге каждый вскоре определился с любимым набором для заказа. У меня он, как правило, включал по утрам овсянку, днём и иногда вечером – суп, привычную русскому желудку картошку (можно было просто заказать варёную), сваренные вкрутую яйца, а также временами мо-мо или что-нибудь ещё по настроению. Некоторые из нас с удовольствием поглощали основное блюдо местных шерпов – далбат, главным достоинством которого была не ограниченная по количеству добавка, так что в случае сильного голода его можно было легко утолить именно таким способом.

Кроме того, во всех лоджиях туристам предлагался доставленный из долины местный кукри-ром и отличное баночное пиво, которое я вначале немного опасался употреблять (кто его знает, как поведёт себя организм?), а ближе к Горакшепу распробовал и понял, что оно очень хорошо сглаживает сухомятку варёных картошки и яиц (употреблять для этой цели салаты из непонятно где и как мытых овощей я всё-таки опасался ещё больше).

Так что питание (по крайней мере, для меня) было вполне полноценным, без

(26)

каких-либо отрицательных последствий.

А когда ты сыт и находишься в сухости и тепле (замечу, что за время похода не было ни одного дождя), то и отдыхаешь как следует и легко переносишь походные нагрузки.

Великолепным дополнением к этому, как Вы уже могли догадаться, были наши музыкальные вечера, которые не прекратились даже на высоте более 5000 метров.

Казалось бы, для пения, где лёгким требуется достаточное количество воздуха, здесь могло не хватить этой разреженной субстанции. Однако,

(26)

Добавлю для тех, кому это интересно, что в день на еду в лоджиях у меня уходило около 2000 непальских рупий (~25$), не считая вечерней баночки пива ещё за 400 рупий.

несмотря на некоторую справедливость данного тезиса (петь действительно было сложнее, чем на равнине), присутствовал и положительный момент. Не знаю, откуда – может быть, от окрестных божественных гор, – но на меня всякий раз вдруг снисходил сильный эмоциональный подъём, и песня лилась сама собой. Видимо, организм, теряя на высокогорье эффективность работы одних систем (например, мозговой деятельности), в виде компенсации обострял другие восприятия.

Это проявлялось не только у меня. Так, Сергей Киреев, рассказывая позже о проявлениях своей заторможенности в Горакшепе, тем не менее заметил, что одновременно с этим в его голову приходили разные интересные мысли. Например, почему яки такие важные и держатся уверенно и независимо, как царственные особы? Потому что – и он сам был свидетелем этому – они на своих высокогорных лужайках пасутся выше орлов. А те, в свою очередь, гордо парят на уровне проплывающих чуть ниже облаков над остальным миром. Выходит, величественность яков вполне объяснима с человеческой точки зрения.

К описанию этого дня мне почти нечего добавить – замечу только, что вечером я не забыл в очередной раз побриться своей электробритвой на аккумуляторных батареях. Несмотря на простоту походного быта, я намеревался встретить завтрашний рассвет перед лицом Матери Богов (как звучит в переводе непальское название Эвереста – "Сагарматха") умытым и гладко выбритым, чтобы ненароком не проявить к ней своё неуважение.

Мать богов

11.11.2012 (воскресенье)

Сегодня воскресенье – а значит, этот день можно смело приравнять к праздничному. Да и как ещё оценить то, что мы (Рагимов, Радаев, Паша, две Лены и я с Борасом) поднялись на приличную по человеческим меркам высоту

– гору Калапаттар (5550 м) и наблюдали оттуда рассвет в Гималаях и вершину

Эвереста в лучах восходящего солнца.

Это произошло примерно в 5:40 утра.

Стоит ли говорить, что нас переполняли радостные эмоции от увиденного и от того, что трудный маршрут в целом позади, и дальше надо будет только спуститься в долину, или, как пел Высоцкий, "в суету городов".

По заранее оговорённому плану мы собрались в столовой лоджии в 3:15 утра, когда за окном ещё была кромешная тьма.

Одевшись потеплее и включив налобные фонарики, мы в 3:30 вышли вслед за Борасом по тропе, которая днём была хорошо заметна, а сейчас выхватывалась из темноты небольшими кусками в ярких пятнах нашего света.

Подъём, вопреки ожиданиям, оказался не таким уж и лёгким. Медленно ползти вверх во мраке, не понимая, насколько ты продвинулся и сколько ещё впереди, очень утомительно прежде всего психологически. Ты двигаешься, двигаешься, вроде бы в своём привычном темпе, но при этом теряешь ощущения времени, пространства, наконец, самого себя в этом холодном космосе. И в какой-то момент начинает казаться, что всё это – и время, и пространство, и этот жуткий мрак вокруг тебя – растягиваются до бесконечности и никогда не кончатся. Лишь тусклые лучи фонариков выше или ниже по склону помогают понять, что ты не один в этом мире, и что он всё-таки реален. Ты останавливаешься на несколько секунд, успокаиваешь захлебнувшееся от подъёма дыхание и, дав себе очередной приказ, снова начинаешь медленное и упорное движение в эту бесконечность.

И лишь когда до вершины остаётся несколько десятков шагов, ты понимаешь, что дошёл! Но это ещё не конечная точка. Чтобы её поставить, нельзя торопиться. Тропы, хоть какой-нибудь, уже нет, вместо неё нагромождения каменных выступов горы, по которым надо осторожно, не сорвавшись вниз, вскарабкаться к самой макушке и только тогда, осмотревшись, победно вскинуть руки к небу и благодарить богов за то, что разрешили тебе пройти весь путь от начала и до конца.

Закончив подъём, мы стали ждать рассвета, чтобы сделать свои фотографии. Было безветренно, но довольно холодно, поэтому, чтобы не замёрзнуть, мы начали потихонечку приплясывать на каменных плитах и делать разные разогревающие гимнастические упражнения.

Рагимов в это время развернул на самой макушке горы треногу для своего фотоаппарата, намереваясь отснять всю панораму вокруг.

Контур Эвереста, знакомый по множеству фотографий, легко угадывался на фоне звёздного неба.

Примерно в 5:55 оно стало быстро светлеть. Эверест был точно на востоке от нас, и солнце вставало где-то за его громадой, поэтому склоны, обращённые к нам, ещё долго оставались в глубокой тени. Однако уже совершенно чётко можно было разобрать и Южную седловину, и Балкон, и такой маленький отсюда пупырь Южной вершины, и даже Ступень Хиллари.

Пока рассвет брал своё, мы не спеша делали фотографии, запечатлевая всё подряд: Эверест, горы вокруг нас, опрокинутый навзничь месяц в форме тоненькой яркой лодочки в пучине тёмного неба, серую ленту ледника внизу, самих себя на фоне Матери богов – в общем, ещё долго не спешили уходить вниз.

В итоге мы провели на горе около часа. За это время снизу подтянулись другие группы туристов, и я отметил про себя предусмотрительность Рагимова, успевшего вместе с нами занять за счёт раннего старта самые высокие и удобные точки на вершине.

Единственное, о чём мы, как мне показалось, не подумали, – так это то, что тот же самый пейзаж наверняка ещё впечатляюще смотрелся бы не на рассвете, а на закате, когда уходящее солнце купало бы Эверест и соседние с ним горы в своих золотых лучах. А для этого надо было не полениться ещё вчера и после похода в Базовый лагерь попробовать дойти хотя бы до середины сегодняшнего подъёма.

Но, впрочем, это я фантазирую уже сидя дома, когда все трудности позади. А тогда всё было на полном серьёзе. И внезапное недомогание Палыча, и приступ "горняшки" у Лёши Юркова (о чём – впереди), и дикий холод,

сковавший во время ночного подъёма ноги Сергея Киреева и не давший ему

дойти до самой верхней точки Калапаттара, и мудрое решение самого опытного из нас – Исакича, который не стал лезть вместе со всеми ночью в гору, а просто поднялся на рассвете до той точки, откуда всё прекрасно было видно, и сделал на память свои снимки, не хуже наших.

Анализируя потом наш подъём, я отметил для себя, насколько был полезен совет Лёши закрывать чем-нибудь от холода рот при дыхании. Я для этого воспользовался шерстяной шапкой-маской с прорезью для глаз. Она почти полностью закрывала моё лицо, воздух при дыхании через неё и застёгнутый наглухо воротник тёплой куртки согревался и не охлаждал лёгкие, и я, пока шёл, ни капельки не замёрз.

Примерно в 7:20 мы спустились вниз, отдохнули, позавтракали и ещё через пару часов тронулись в обратный путь.

При этом выяснилось, что Лёшу Юркова прихватила горная болезнь, и ему стоило определённых трудов спускаться вниз самостоятельно.

Рагимов тут же перераспределил нагрузку – Лёшин рюкзак понёс Володя Радаев как самый выносливый из нас, идя рядом с товарищем и страхуя его.

К счастью, спуск был достаточно лёгким, и по мере сброса высоты Лёша приходил в себя. По крайней мере, на следующий день он был снова в строю, не выказывая никаких признаков недомогания.

Минутах в сорока от Горакшепа я обратил внимание на колоритного вида компанию, шедшую навстречу. Это были какие-то дедульки, уже седые, но ещё явно подтянутого вида – видимо, шли по тому же маршруту, что и мы, только на сутки позже.

По пути мы последовательно остановились в Лобуче, затем в Тукле на небольшой перекус, да ещё раз перед ней помолчали возле памятников на кладбище альпинистов (как невольно всплыло в мозгу название для этого места).

Спуск проходил в рабочем ритме, и где-то в 15:30, за пару часов до наступления темноты, мы уже были в Периче (4200 м) – достаточно большом для этой высоты посёлке, рядом с которым мы уже проходили два дня назад и где решили остановиться на ночёвку сегодня.

Добротная каменная лоджия с названием "Отель Пумори" включала в себя номера с отдельными санузлами, что было верхом комфорта по сравнению с обычной общей комнаткой на всё здание или же "скворешником" снаружи.

Немного расслабившись, мы выпили по двадцать капель за Калапаттар, после чего был бесконечный бридж за чаем, с весёлым смехом, подначками и явно хорошим настроением от того, что трудный путь позади, и можно уже начинать строить планы на будущее.

Прощай, лето!

12.11.2012 (понедельник)

После завтрака я обнаружил, что у меня осталось всего чуть меньше 1000 рупий – этого хватит только, чтобы вечером поужинать. Тех четырёхсот долларов, что я поменял ещё в Катманду, оказалось явно мало. Утешала лишь мысль о том, что к вечеру мы должны добраться до Намче-Базара, а там есть обменные пункты, где быстро обменяют и доллары, и евро по официальному курсу.

(27)

Обратный путь давался намного легче, чем подъём. Времени на спуск по той же самой тропе уходило в два – три раза меньше.

Так, от Периче до Тьенгбоче передовая группа дошла за 2,5 часа.

Там мы не отказали себе в удовольствии посидеть в шикарной кондитерской, с чего я, собственно, и начал свой рассказ. После 45-минутного отдыха – снова в путь, и уже через 3 часа (а Радаев, как всегда, на полчаса раньше) были в Намче-Базаре.

Я не хотел бы вот так всего в несколько строчек текста "проглатывать залпом" этот хороший день, хотя честно признаюсь, что после массы впечатлений, полученных с начала трека, рука уже не так активно тянулась к блокноту или фотоаппарату. Хотелось просто идти и получать удовольствие от того, что раньше представлялось неожиданно прекрасным, и его надо было обязательно запечатлеть, положить в копилку увиденного и услышанного вместе с другими подобными сокровищами.

Теперь же этими сокровищами можно было просто любоваться как чем-то естественным, само собой разумеющимся. Вот Ама-Даблам – привет, красавица! Вот монастырь – сколько его стены повидали на своём веку и сколько ещё увидят. Вот очередной навесной мост и пенящиеся потоки горной реки под ним. Вот труженик як. Вон какой-то мужик в красных штанах впереди на изгибе тропы – а, нет, это же Радаев!

А вот то, чего ещё не было или я раньше не заметил:

– несколько пустых корзин и куча картошки около одного из домов – похоже, принесли на зиму откуда-то из долины;

целая поляна капусты – не зря в лоджиях одним из традиционных блюд являются салаты, в том числе "русский салат" – без наших никак не обойтись;
– яма, выкопанная в земле прямо у тропы, – видно, что здесь брали глину;
вереница местных детей, которых ведут по маршруту – что-то вроде пионерского похода по родимому краю;
человек, сидящий прямо у тропы и собирающий пожертвования на её ремонт и обустройство – я не смог отказать ему в нескольких рупиях из того последнего, что у меня осталось после яблочного пирога с какао в Тьенгбоче;

(27)

Кому интересно, курс в этот день был 84 рупии за доллар и 104 – за евро. В деревнях же на маршруте хозяева лоджий тоже могли поменять доллары, но гораздо менее выгодно.

какие-то люди в военной форме (армия, полиция?) – позже мы узнаем от Бораса, что в одной из деревень между двумя непальцами случилась поножовщина – прямо как у нас в России, и виновника теперь ищут;
какие-то крупные курочки среди кустарника на снимке Рагимова, но совсем не те знакомые нам улары, что были у Горакшепа;
а вот на фотографии Паши то, что я проглядел – так что спасибо ему за интересный кадр. На нём памятная плита, в которую вцементированы куски камня с какими-то отметинами. Надпись на английском на прикреплённой табличке гласит примерно следующее: "Следы и отпечатки, оставленные ламой Сангва Дордже в монолитной скале. Когда он медитировал здесь в 16-м веке, он предсказал постройку монастыря в Тьенгбоче. Скала раскололась в огне.";

– и практически на снимках каждого из нас – Намче-Базар под снегом!

Это последнее событие стало столь же неожиданным, сколь и впечатляющим. Снег появился внезапно. Причём я в первый раз в своей жизни был свидетелем тому, что он летел не сверху и не сбоку, а снизу!

Произошло это так. Уже где-то на подходе к Намче-Базару я и Лена Заречина остановились на краю тропы на открытом безлесом склоне, разглядывая и пытаясь сфотографировать замёрзшие водопады на противоположном склоне ущелья и орлов, парящих невдалеке от нас. Справа в нашем направлении потихоньку наползали облака. Взглянув вниз с обрыва, я вдруг заметил рой каких-то мух, поднимающихся из ущелья. И только я успел сказать Лене об этом, как "мухи" внезапно взлетели мимо нас к небу крупными снежинками – сначала их было немного и только в этом восходящем потоке воздуха, а потом уже снег посыпал отовсюду, так как облако нас всё-таки накрыло. В этот момент я особенно остро ощутил, что лето, которое уже давно покинуло родные просторы, и в которое мы на время вернулись, прилетев в Непал, скоро закончится и здесь.

Вскоре тропа стала спускаться к Намче-Базару, и мы увидели его в непривычном зимнем пейзаже, с ярко-белыми от снега крышами домов.

Дойдя до уже знакомой лоджии Hill-Ten, мы расположились в удобных номерах, быстренько переоделись и спустились в кают-компанию.

Народу здесь было хоть отбавляй – все хотели согреться горячим чаем в тёплом помещении.

Рядом с нами оказались русские туристы. Две довольно активные девушки очень хорошо изъяснялись по-английски и, судя по всему, были настроены на путешествие с максимально возможным комфортом, о чём они тут же расспрашивали и договаривались с хозяином гостиницы.

(Кстати, я не упомянул, что за определённую плату можно было заказать ещё одну типовую услугу: отдать работникам отеля в стирку какие-то из своих вещей – прейскурант висел тут же на стене. Правда, постирать таким образом одну из своих шмоток здесь стоило столько же, что и целый килограмм белья в том же Катманду – но кто же будет себе отказывать в удовольствии принимать хоть каждый день горячий душ и отдавать в прачечную вещички! Есть деньги – пожалуйста; хочешь сэкономить – бери побольше пар носков и сменного белья.

Мы не отказывали себе иногда в горячем душе, но на стирках экономили. Да и, честно говоря, я был не очень уверен в гигиеничности этой процедуры после того, как увидел, что одежду туристов выполаскивали в ручье в нижней точке Намче-Базара, куда сверху с посёлка сливается всё подряд.)

Так вот, я отвлёкся. Поговорив с соотечественниками и пообедав, мы оставшуюся часть дня посвятили шопингу. В частности, я успешно наменял рупий и накупил гостинцев для своих родных и близких – всё-таки не каждый день бывают подарки из Непала!

Потом был ужин, за которым выяснилось, что Палыч решил окончательно заболеть – он даже не пришёл в кают-компанию, а остался в номере. Лена за ним ухаживала, мы как могли помогали какими-то таблетками и советами.

На улице после выпавшего снега было морозно, да и в кают-компании тепло особо не удерживалось – это местные горячие парни, сновавшие туда-сюда, совершенно не заботились о том, чтобы прикрыть дверь.

Посидев немного после ужина, народ отправился спать, только Исакич опять куда-то навострился – видимо, его влекла теплящаяся в каких-то уголках этой туристической Мекки бурная ночная жизнь.

Перед тем, как лечь, я успел только обнаружить, что на этот раз в номере не было тёплых одеял. Пришлось проявить настойчивость и сообразительность, в результате чего нам выдали какие-то матрасы, засунутые в пододеяльники. Что ж, как говорится, на безрыбье и рак – рыба! Накрывшись поверх спальника этой "накидкой", я быстро уснул.

И снова в тёплые края

13.11.2012 (вторник)

Ночью я скинул с себя завоёванный вчера утеплитель, потому что стало жарко.

Позавтракав, мы вышли в 8:30. Небо было совершенно чистое, ярко светило солнце, и о вчерашнем дефиле, устроенном Зимушкой-Зимой, напоминали только белые наряды улиц, которые под тёплыми лучами уже начинали съёживаться, как шагреневая кожа.

Детишки снегу были только рады, они весело скакали около своих домов и играли в снежки.

В лесу, куда углубилась тропа сразу после посёлка, постепенное таяние снега вызвало весёлую капель с ветвей деревьев и пробудило ярчайшие ароматы: свой смолистый запах источали непальские сосны, к нему примешивались запахи каких-то трав и растений. В общем, после вчерашнего снегопада долина, долго не получавшая никакой небесной влаги, наполнилась живительной силой и раскрылась перед нами во всей своей красе, волнуя не только зрительными образами, но и неповторимыми ароматами.

На одном из поворотов тропы я встретился с молодым портером, тащившем на своей спине огромную связку досок. Они были уложены штабелем поверх большой корзины с налобным ремнём – типичного приспособления местных жителей для переноски любых грузов. На глаз вес поклажи был впечатляющим.

Портер остановился передохнуть на подъёме. Это было обычным делом для

ритма движения носильщиков. Они идут быстрее туристов, но чаще отдыхают. И для таких остановок у них на тропе есть свои излюбленные места – это либо специально выложенные из каменных плит "завалинки", либо естественные выступы рельефа – те же валуны, поваленные деревья или просто террасные ступеньки на склоне.

Здесь же такой удобной приступки не было, а может парень просто не хотел нарушать равновесия удачно сбалансированного груза. Он приспособил свой

(28)

деревянный "костыль"как подпорку, на которую опёрся всем весом корзины, скинул налобный ремень и отдыхал стоя, придерживая при этом груз за две верёвочные оттяжки, привязанные к верхушкам двух деревянных жердей – этаких мачт, являвшихся продолжением каркаса корзины.

Парень был колоритного вида и явно выделялся на фоне своих собратьев высоким ростом, тонкими чертами лица и совершенно замечательными длинными белыми носками с модным рисунком.

Я не удержался, достал фотоаппарат, вопрошающе посмотрел на него и, получив молчаливое согласие, сделал один из своих любимых снимков в этом походе.

Немного ниже по тропе, около расположенного здесь контрольного пункта, какой-то мужик продавал по 350 рупий сертификаты о том, что путешественник такой-то (надо было только вписать своё имя и фамилию) достиг такой-то значимой точки маршрута – здесь следовал список таких мест, включая Базовый лагерь Эвереста и Калапаттар, напротив которых оставалось поставить галочки в специальных квадратиках – как в бюллетене на выборах.

Мы купили эти пустые бланки – всё-таки будет хоть какой-то документ, пусть и заполненный своей рукой, о наших достижениях.

Солнце в это время уже основательно прогрело долину, мы разделись, снег совсем пропал, и вокруг снова было лето. О вчерашнем визите зимы не напоминало ничто, кроме благоухания посвежевшей зелени трав и деревьев.

По дороге нам опять встретилась вереница пионеров с голубыми флагами – они явно намеревались устроить где-то весёлый праздник.

Палыч шёл наравне со всеми, не выказывая никаких признаков вчерашнего недомогания. Однако уже в Пхакдинге, куда мы дошли примерно через 3 часа, стало ясно, что болезнь его никуда не отпустила, и надо срочно выбираться на "большую землю", то есть в Луклу, и оттуда самолётом в Катманду.

Собственно, это был стандартный выход с маршрута, но только не для нас! Как говорится в русских народных сказках, пройти по лёгкому пути – это любой дурак сможет! Нам подавай трудности и опасности!

Основная часть группы должна была по плану двигаться ещё 3 дня пешком по красивейшим (как обещал командор) предгорьям Непала к посёлку Джири, где нас после обозначенного срока должен забрать и отвезти в Катманду

(28)

Такие "костыли" я видел у многих портеров. По форме этот предмет больше походил на толстую трость с небольшой поперечной рукояткой, вырезанную из цельного куска дерева – точнее, из толстой ветки с куском ствола, обточенного под ручку. При ходьбе портер опирался на неё, как мы на свои трекинговые палки. И она же помогала ему делать короткую остановку прямо на тропе, не скидывая тяжёлого груза.

автобус. Если не ошибаюсь, этот вариант изначально не входил в планы одного Паши (он собирался улетать домой раньше нас), а потом от него отказался и Лёша, поскольку он уже достаточно намучился в Горакшепе.

И вот от нашего мощного коллектива откалываются ещё и Палыч с Леной (какая жена бросит в беде больного мужа?!), и остаются всего шестеро отважных!

Честно говоря, ещё три дня переть по тропе (извиняюсь за это грубое, но очень точное выражение), когда рядом желанный аэродром, да ещё и в сильно поредевшем составе, совсем не хотелось, но деваться было некуда – автобус заказан и оплачен, а обещанные красоты оставшегося отрезка пути должны были компенсировать тяготы его преодоления.

Посему после небольшого отдыха и перекуса мы тепло попрощались с нашими товарищами, особенно с больным Палычем, который твёрдо отказался

(29)

от предлагаемого Рагимовым найма лошади, и через некоторое время наши пути разошлись. Основная тропа повела четырёх путников прямиком в Луклу, а наш отважный отряд после Чеплунга (2660 м) свернул по указателю направо, в сторону Джири.

Где-то к 17:00, незадолго до сумерек, мы прибыли к месту очередной ночёвки – в посёлок Сурке (2290 м). Причём этот последний отрезок пути был отмечен каким-то весёлым празднованием, начавшимся во всех деревушках.

Мы ещё раньше заметили признаки этого праздника, повсеместным атрибутом которого являлись яркие оранжево-жёлтые цветы наподобие наших бархатцев. Они гирляндами были развешаны на домах, их дарили проходящим мимо трекерам.

А в Чеплунге нам ещё пришлось пройти сквозь своеобразный кордон, устроенный танцующими под магнитофонную музыку парнями и девушками.

Помните, как у нас перегораживают путь свадебным процессиям? Здесь было примерно то же самое, и пропуском служило небольшое количество рупий, после чего очередной турист под одобрительные жесты и возгласы благополучно проходил дальше.

Впрочем, кордон был не такой уж и прочный. Горячо восклицая в ответ чтото вроде "Руссо туристо! Облико морале!", можно было проскочить "таможню" и без уплаты обязательной пошлины, как это сделали Радаев, я и Исакич. Но стоило чуть замедлить ход, и попавший в шумное кольцо путник уже не барахтался и доставал откупные. А два Сергея – Рагимов и Киреев – и вовсе станцевали на ходу какую-то весёлую джигу.

Здесь же я в который раз обратил внимание на то, какие немолодые люди оказываются в числе трекеров, и тем не менее их не страшат трудности походной жизни и карабканья по горам! Пока мы с Радаевым ожидали наших товарищей, мимо по тропе сначала бодро прошагали двое пожилых, но подтянутого вида туристов, по виду – супружеская пара из Европы, а следом за

(29)

Честно говоря, за это удовольствие с иностранца здесь могут содрать непомерную цену. Но когда человеку действительно становится плохо, деваться некуда.

ними, еле передвигаясь и по-стариковски немного согнувшись, прошла японка глубокого пенсионного возраста. Преклоняю голову перед этими людьми!

Мы же, добравшись до лоджии, ни в какие приключения больше не попадали. Лишь перед сном в моём мозгу опять проскочила предательская мысль о том, что если захотеть, то до Луклы идти совсем немного, и что потом думать об этом и возвращаться будет уже поздно. Но я решительно отругал себя самого за эту минутную слабость, забрался в спальник и мгновенно уснул.

Сурке – Джувинг

14.11.2012 (среда)

Утром никаких предательских мыслей меня больше не посещало. Решение принято, и надо идти. Тем более что ландшафт действительно стал меняться на глазах, по мере спуска на меньшие высоты.

Ожидания увидеть новые красоты Непала, обещанные Рагимовым, постепенно оправдывались. Это была другая местность с другими пейзажами, растениями, животными, своим укладом жизни в деревнях.

Было заметно, что здесь проходит значительно меньше туристов, и местные жители заняты не столько их обслуживанием, сколько своими жизненно важными делами: сбором урожая, выращиванием скотины, заготовкой дров. И, конечно, подготовкой к своему празднику.

Прямо у тропы можно было увидеть, как разделывают только что зарезанного козлёнка или раскладывают для просушки на солнце семена какихто злаков, или как мирно лежат в своём загончике две свиньи совершенно чёрного цвета, или меланхолично жующую жвачку корову с гирляндой бархатцев на шее.

Изменился лес: хвойные деревья уступили место лиственным – этаким гигантам, поросшим мхом и вьющимися растениями -паразитами. В одном месте тропа углубилась в рощу деревьев с длинными гладкими стволами, чтото наподобие наших осин. Ветвей на них не было до самой макушки, а там кроны, как зонтики, плотно смыкались, закрывая собой солнечный свет, отчего внизу, в просторном пространстве между редко стоящих стволов, было непривычно сумрачно и прохладно.

Когда лес сменялся открытыми участками тропы, рядом с ней можно было

(30)

заметить заросли бамбука или отдельно стоящие банановые растенияс ещё висевшими кое-где на них гроздьями маленьких зелёных бананчиков.

Некоторые склоны были сплошь покрыты узкими длинными складками террас, словно огромные лбы, расчерченные десятками коричнево-зелёных морщин.

(30)

Хотел написать "банановые пальмы", но Паша вовремя поправил меня, справедливо заметив, что банан – это не дерево, а многолетняя трава. Как говорится, век живи – век учись.

В деревнях бросались в глаза деревья и кусты с ярко-фиолетовыми и красными цветами – то ли чисто декоративные, то ли имеющие какое-то практическое значение для этого ценящего каждую пядь земли народа.

Рагимову на одном из снимков попалось совершенно удивительное деревце

– без листьев, покрытое нежно-розовыми цветочками, будто это весна невесть откуда прислала в подарок осени только что распустившуюся вишню. И практически отовсюду лились рулады насекомых – сверчков, цикад, кузнечиков.

Единственное, что стало заметно хуже – это тропа. Она теперь была более узкой, не такой ровной и ухоженной, как раньше, местами с подтёками ручьёв, грязи и навоза от большого количества караванов осликов, с которыми мы то и дело встречались. Было видно, что они в этих местах – главная вьючная сила.

Сразу после Сурке, откуда вы вышли в 7:50, пришлось постепенно подняться на 700 метров вверх по вертикали, чтобы преодолеть один за другим два перевала высотой около 3000 метров, между которыми был локальный спуск в ущелье на 300 метров ниже.

С первого перевала, находящегося прямо над ущельем реки Дудх-Коси, была великолепно видна Лукла и краешек взлётно-посадочной полосы, куда приземлялись или откуда взлетали самолёты, проплывавшие с солидным гудом туда-сюда по ущелью совсем рядом с нами. В одном из этих самолётов улетели в Катманду и наши товарищи.

Потом тропа, траверсируя по склону и повторяя все его извилистые изгибы, стала постепенно спускаться в направлении к посёлку Харикола (2640 м).

На одном из участков маршрута со мной произошёл забавный эпизод, который потом долго являлся предметом шутливого обсуждения всей группы.

Я бодро шёл по тропе, одетый в наряд абсолютно чёрного цвета: футболка, штаны, ботинки. На одном из поворотов поравнялся с двумя непальскими женщинами и двумя детишками лет пяти-семи рядом с ними. По привычке я

(31)

поприветствовал их громким "намастэ". Дети ответили на моё приветствие, а женщины неожиданно переглянулись и промолчали, причём, как мне послышалось, уже за моей спиной старшая из них стала что-то выговаривать юным отпрыскам.

"Ну, не хотят здороваться, и ладно", – подумал я и потопал дальше. И тут мальчик поменьше вдруг отделился от этой компании и побежал за мной, крича что-то явно похожее на дразнилку. Почти догнав меня, он бесстрашно поднял своими ручонками над головой какой-то кусок материи, похожий на шарф, ярко-красного цвета. Оглянувшись, я улыбнулся ему и, не останавливаясь, двинулся дальше. Малый сначала застыл на месте, потом опустил свою тряпку и пустился назад, к своим матронам.

(31)

"Намастэ" – традиционное приветствие в Непале, означающее в переводе примерно "я приветствую в тебе Бога". Произносится с ударением на протяжный последний слог. Может дополняться жестом в виде сложенных перед собой двух ладоней и лёгким наклоном вперёд. Идя по тропе, мы говорили "намастэ" не только местным жителям, но и другим трекерам, и они охотно отвечали нам тем же. А многие детишки в деревнях ещё издалека кричали проходящим туристам своё "намастэ" тоненькими звонкими голосочками.

Сопоставив в голове эту неожиданную реакцию, свой внешний вид и рассказы Рагимова, я пришёл к выводу, что меня приняли за маоиста, о чём поведал вечером товарищам, и те, конечно, не отказали себе в удовольствии потом всячески обыгрывать эту тему. Я, в свою очередь, был не против, потому что ничто так не поднимает боевой дух уставших путников, как весёлая шутка и здоровый смех.

Около полудня, спустя 4 часа пути, мы сделали небольшую остановку, чтобы перекусить. А заодно отснять несколько кадров с удачно расположенной лужайки у лоджии, за которой склон обрывался вниз и открывались хорошие виды на ближние и дальние холмы с бусиновыми россыпями деревушек и отдельно стоящих домов. На некоторых из таких фотографий удалось поймать узкий луч света, пробивающийся сквозь набежавшие откуда-то облака.

В Хариколе, куда мы добрались где-то к половине четвёртого, уже полным ходом шло празднество. На главной площади, в окружении жителей села, расположившихся везде, где можно было присесть, танцевали молодые парни и девушки. Они были одеты в яркие национальные наряды и пластично двигались босиком в такт музыке, лившейся из специально установленной аппаратуры.

Сразу за селом меня ждала ещё одна интересная встреча. По тропе, обвешанные рюкзаками, поднимались двое молодых людей – мужчина и женщина. Парень был с виду чуть постарше, атлетического телосложения, с открытым, располагающим к себе лицом в пышном обрамлении хорошо ухоженных длинных русых волос. Его подруга была помоложе и потоньше, но тоже спортивного вида, с чёрными волосами, собранными в жиденькую косичку, и лицом турчанки. Оба были в яркой и свободной спортивной одежде.

Уже поравнявшись с ними, я вдруг заметил, что дама несёт за спиной не походные пожитки, а совсем маленького ребёнка в специальном заплечном креслице. У мужчины, помимо рюкзака за спиной, на груди ещё была подвешена сумка. Гида или носильщика рядом с ними не было.

Такой замечательный кадр нельзя было упускать. Поздоровавшись, я достал фотоаппарат и обратился к паре с вопросом:

One photo, please?
Fifty rupees, – мгновенный ответил парень, весело улыбаясь.
O'key, – тут же согласился я на эту небольшую, в общем-то, цену за такую желанную фотографию.
Seriously, fifty rupees! – как будто бы не поверив, что я его правильно понял, повторил парень.
O'key, o'key! – всем своим видом выражая готовность раскошелиться на полсотни рупий, подтвердил я.

Наведя объектив, я жестами попросил их приблизиться друг к другу, добавив вслух первое, что пришло на мой не приспособленный к общению на английском ум:

– Together, please.

– Seventy rupees! – тут же отреагировал парень, подняв цену. Его глаза попрежнему хитро сверкали.

– O'key, o'key! – не отступал я.

Ребята сблизились; просить их улыбнуться было излишне, так как хорошее настроение и задор отражались на их весёлых лицах. Щелчок затвора, и дело сделано!

Видимо понимая, что кадр действительно хорош, женщина протянула мне свой фотоаппарат и попросила сделать ещё один снимок – уже для них.

– Seventy rupees! O'key? – теперь уже я включился в весёлый торг, предлагая встречную сделку.

Понимая, что перехитрить собеседника не удастся, ребята улыбнулись, я сделал второй снимок, отдал фотоаппарат и, протянув вперёд правую ладонь, произнёс:

I am from Russia.
We are from Germany, – последовал ответ.

Мы с парнем крепко пожали друг другу руки и, улыбнувшись напоследок, пошли каждый в свою сторону.

(32)

Примерно через час ходьбы от Хариколы мы добрались до Джувинга(1680 м), спустившись до самой низшей точки на пройденном к этому моменту пути.

Пока я ждал прихода Рагимова, чтобы определиться с местом ночёвки, и не спеша наслаждался прекрасным горячим masala, заказанным в ближайшей лоджии, моё внимание привлекла настольная игра, в которую азартно резались местные парни. Насколько я смог разобрать слова хозяина, поившего меня

(33)

чаем, игра называлась "каримбор".

Играли двое за квадратным деревянным столом с бортиками и четырьмя круглыми отверстиями (лузами) по углам. В середину стола устанавливались разноцветные фишки (по несколько чёрных и белых и, если не ошибаюсь, ещё одна красного цвета). В руке у каждого игрока была фишка-бита, которую он с силой запускал по гладкой поверхности стола, присыпанной чем-то вроде мела для скольжения. Целью игры было загнать фишки соперника в лузы. Иногда это можно было сделать только хитрыми ударами, при которых бита и ударяемые ею фишки отражались от бортов, вычерчивая точные по геометрии и силе удара траектории. Парни играли очень профессионально, и стоявшие рядом зрители внимательно следили за каждым движением игроков.

Но вот подошёл Рагимов, мы загрузили вещи на второй этаж одной из лоджий и собрались в столовой, которая находилась прямо через дорогу.

(32) Здесь я немного отступлю от своего правила в переводе названий. На моей карте написано "Jubhing" (через "б" в середине). Однако Борас произносил это слово явно через "в". На следующий день этот вариант нашёл своё подтверждение. В ближайшем по ходу движения крупном селении Нунтала на большом щите была нарисована схема окрестных достопримечательностей и маршрутов. Там чёрным по белому значилось "Juving". В такой ситуации я склонен больше доверять тем, кто живёт в этой местности, а не оторванным от неё столичным картографам, которые и у нас в России могут перепутать исконные названия.

(33)

Уже дома в Википедии прочитал, что игра называется "карром", или "бильярд на пальцах".

Здесь было удобно и тепло, рядом с нами оказались две молодые пары из Европы – двое из Бельгии и серб с полячкой. После ужина они живо и с интересом слушали наши русские песни. Потом, чтобы им (по крайней мере, бельгийцам) тоже было что-то понятно, я перешёл на свой французский(34) репертуар.

А в это время рядом с нами начали разворачиваться ещё два захватывающих сценария: праздничные гулянья и спасательная операция.

Спасать надо было молодого непальца, который из-за неловкого обращения с топором рубанул себе по ноге в районе колена. Из раны текла кровь, глаза парня выражали панический испуг, и сам он, похоже, находился в состоянии болевого шока.

Спасательную операцию возглавил командор. Он распорядился, чтобы пострадавшего поместили в удобном месте, осмотрел рану, намазал её мазями, наложил стерильную повязку и, дав пациенту обезболивающее, велел ему поспать до утреннего осмотра.

На этом первая часть "спасения" закончилась, и мы переключились на другое важное событие. Оно происходило прямо на просторной площадке рядом с лоджией.

Здесь установили микрофон и звуковую аппаратуру, собралось много людей, среди которых выделялся ведущий и артисты – молодые парни и девушки (как можно было догадаться, из этой же деревни), кучковавшиеся около специально оборудованного помещения – этакой "гримёрки", где они облачались в национальные наряды для танцев перед публикой.

Как было понятно со слов Бораса в переводе Рагимова, хозяин лоджии щедро спонсировал мероприятие и разрешил провести его на своей территории (а может, другого подходящего места из-за рельефа склона в деревне просто не было).

Ведущий долго о чём-то торжественно и с выражением говорил в микрофон, все его внимательно слушали, а народ в это время продолжал прибывать. Мы, заинтересованные таким неординарным событием, тоже подошли и встали среди других зрителей.

В это время начались танцы. Исполнителями были несколько парней и девушек, танцуя то все вместе, то по отдельности одной или двумя парами.

Перед каждым номером ведущий объявлял имена артистов, которые вскоре можно было заучить наизусть, а публика встречала своих любимцев аплодисментами.

Стоя рядом с бельгийцами, я поделился с ними возникшим от увиденного зрелища желанием тоже потанцевать. "А Вы готовы?" – недоверчиво переспросила меня девушка. "Готов!" – уверенно ответил я. И через какое-то время мои мысли стали воплощаться в реальность.

Началось с того, что танцы вдруг прекратились, в глубине импровизированной "сцены" были установлены три стула, и на них были приглашены в качестве почётных гостей праздника какие-то уважаемые в

(34)

Согласно той же Википедии Бельгия делится на три языковых сообщества, одно из которых – французское.

деревне люди, включая хозяина нашей лоджии. На шеи гостям торжественно надели тонкие шёлковые шарфы цвета сливочного масла. Потом было вынесено большое блюдо с зерном (видимо, символ собранного урожая), с которым совершались какие-то ритуальные манипуляции. Это блюдо поочерёдно подносили почётным гостям, и каждый из них клал в его центр денежную купюру. Затем объявили следующий танец, и он шёл уже перед этой своеобразной "гостевой ложей".

Потом я заметил, что хозяин гостиницы прошептал что-то на ухо ведущему, и тот пригласил в "ложу" нашего Бораса, для которого тут же поставили ещё один стул.

Дальше почётные гости стали сменяться, причём таким образом, что каждый раз в "ложу" попадал кто-то из наших, стоявших среди зрителей. Первым оказался Рагимов, следом за ним Киреев, потом я...

Естественно, мы тоже внесли свою скромную лепту в укрепление благосостояния празднующих. А когда перед нами начался очередной танец, мы уже не могли усидеть на месте и закружились в своеобразном хороводе вместе с "артистами". При этом каждый из нас дополнял своё движение то подпрыгиванием, то выбросами ног, как в канкане, то имитацией движений и звуков животных, отчего публика приходила в неистовый восторг, срываясь с аплодисментов на визги и громкий смех.

Когда танцы, наконец, закончились, мы опять собрались в кают-компании. Усталость понемногу давала о себе знать – всё-таки сегодня мы были в пути более восьми с половиной часов, включая небольшую остановку на ланч.

Кто-то пошёл спать. Хозяин же в это время затевал нечто вроде своего локального сабантуя. Поев сам и покормив членов своей семьи и Бораса какимто яством, с виду похожим на слепленный в большой комок чёрный хлебный мякиш, он потом принялся вместе с Борасом угощаться только что сваренным небольшими кусочками мясом в горячем соусе-похлёбке. Оба они запивали

(35)

деликатес каким-то алкогольным напитком местного приготовления.

Неожиданно хозяин расщедрился и предложил мяса и мне, объясняя, что это не за деньги ("no money"). Я не мог отказаться от столь желанного подарка и заказал к нему баночку пива.

Последующие полчаса прошли в полном блаженстве. Я смаковал вкуснейшее свежайшее мясо, запивая его слегка пенящимся пивом, растворявшимся во рту множеством шипящих пузырьков. Хозяин пару раз докладывал мне мясца, и наши дружные посиделки продолжались.

И тут Борас, видимо, проникшийся ко мне после доброй порции своего напитка любовью и уважением, вдруг раскрыл страшную тайну. "Дима", – сказал он (естественно, по-английски), – "до Джири не три дня пути, а пять или шесть!"

(35)

Как потом прочитал в одном из источников в Интернете, блюдо, похожее на хлебный мякиш, это "цампа", слепленная из обжаренной ячменной муки, разведённой тибетским чаем (иногда с добавлением сухого тёртого ячьего сыра). А в качестве алкоголя, скорее всего, использовалась рокси – рисовая водка.

Собственно, подобные мысли и сомнения в точности нашего плана у меня возникли еще накануне, когда, оценивая по карте общую протяженность маршрута "Сурке – Джири" и его сегодняшний отрезок до Джувинга, я прикинул, что за первый из трёх дней оставшегося пути мы пройдём примерно одну шестую его часть. Так вот, оказывается, почему я вчера подумывал о возвращении в Катманду через Луклу! Шестое чувство подсказывало

Я ведь тогда ещё поделился своими расчётами с Рагимовым, но командор отмёл все сомнения, сказав, что дальше идти будет легче и быстрее.

Теперь же сомнения грозили превратиться в серьёзную проблему – мы можем не успеть ни на автобус через два дня в Джири, ни на самолёт до Москвы.

Я ещё раз, теперь уже более настойчиво, обратился к Рагимову, благо Сергей пока не лёг спать и заглянул на наш огонёк в кают-компанию.

Видно было, что по его лицу пробежала мимолётная тень сомнения, но потом командор опять принял своё уверенное выражение лица и так прокомментировал мой вопрос: "Борас – он ведь не из этих мест, он может не знать. А у меня есть точная информация, что мы укладываемся". И, чуть подумав, добавил: "Только давайте завтра утром без раскачки! Быстренько встали, поели и сразу пошли. А то вечно копаемся! Ждём, пока все соберутся. Понятно?"

"Да не вопрос!" – бодро ответил я, отхлёбывая очередной глоток поднимающего тонус пенного напитка и проникаясь уверенностью нашего боевого командора.

"Слушай, Серёг!" – вдруг расчувствовался я. – "А как мне отблагодарить хозяина лоджии за хороший приём и угощение? Хочу дать ему денег", – я уже начал доставать из кошелька купюру то ли в пятьсот, то ли в тысячу рупий.

(36)

"Да просто скажи «типс", – небрежно ответил командор, всем своим видом показывая, что от таких больших людей, как мы, скромные местные жители с благодарностью примут любой подарок.

Вдруг вспомнив, что давно пора спать, Сергей добавил: "Ты тут долго не сиди", – и отправился в номер.

Закончив свой праздничный ужин, я подошёл к стойке, где хозяин о чём-то мирно беседовал с Борасом, и, протянув правой (как полагается) рукой купюру, произнёс легко заученное слово.

Улыбки на какое-то мгновение сползли с лиц собеседников, хозяин посмотрел на меня, взял деньги и опять улыбнулся, только уже как-то менее естественно.

"Что-то не так!" – промелькнула в голове мысль, но обдумывать её в столь поздний час было не время, я поднялся в свой номер, где уже давно сладко спал мой напарник, и последовал его примеру.

(36) Tips (англ.) – чаевые. Другой, гораздо более вежливой, формой денежного благодарения является пожертвование – donation. К сожалению и своему стыду, я в тот момент просто не знал этих простых вещей.

Джувинг – Джунбеси

15.11.2012 (четверг)

Утром мы вышли раньше обычного – в 7:40.

Хорошо выспавшись, я ещё раз трезво оценил вчерашнюю информацию Бораса и решил, что будет правильно поделиться ею с другими товарищами. Всё-таки одна или две головы – хорошо, а несколько – лучше.

В ответ мне была рассказана увлекательная история о второй серии спасательной операции, что происходила ночью.

Исакич, который из-за нападавшей на него иногда бессонницы любил бродить по ночам в поисках приключений, вдруг обнаружил, что парень, забинтованный Рагимовым, не спит, а сидит в страданиях на кровати, и из его раны продолжает сочиться кровь.

Исакич разбудил нашего эскулапа, и командор мгновенно взял ситуацию под контроль.

Прежде всего он решил осмотреть больного. Кровь при этом, словно убоявшись грозного вида доктора, тут же перестала течь (по крайней мере, так следовало из рассказа тех, кто при этом присутствовал, а не верить в правдивость слов моих товарищей, да ещё произнесённых с самым серьёзным выражением лица, я просто не могу).

Поправив повязку, Рагимов обнаружил, что парень мёрзнет, и велел укрыть его тёплым одеялом. Свободных одеял в гостинице, как назло, не оказалось. Вместо них было найдено несколько бесхозных матрасов – ими закидали парня, приказав лежать и согреваться.

Наутро больной смотрелся уже получше. Рагимов перебинтовал ему рану, дал таблеток и мази, после чего со спокойной душой оставил его выздоравливать, что называется, собственными силами.

Этот забавный рассказ позволил немного отвлечься от предстоящих трудностей.

Сегодняшний маршрут не обещал быть лёгким. Достаточно сказать, что от Джувинга (1680 м) мы должны были идти постоянно в гору и преодолеть преграждавший наш путь отрог через перевал Таксинду Ла высотой 3071 метр, то есть локально подняться на 1400 метров!

Уже зная, что такое подъёмы на 600 метров, можно было представить себе, насколько тяжело взбираться на высоту в два с лишним раза больше.

Около 10:00 мы дошли до деревни Нунтала (2330 м), где в это время на центральной площади танцевали под громкую музыку дети. Как и во вчерашнем представлении, здесь тоже танцевали парами, босиком и в обязательных национальных нарядах, а зрителями были местные жители и проходившие мимо туристы.

(37)

После площади мы отметились на очередном контрольном посту. Потом тропа опять пошла круто вверх.

Где-то в районе деревушки Таксинду (2930 м) мы остановились перекусить. Лоджия была довольно бедной, столовая совмещена с кухней. Хозяйка готовила еду на наших глазах и тут же подавала на стол. После преодоления большей части трудного подъёма хотелось не столько есть, сколько пить, и после кружки горячего лимонного чая я заказал себе суп.

У кого-то (если не ошибаюсь – у предусмотрительного Исакича) нашлась карта нашего трека, с отрезком от Луклы до Джири. Туда мы должны прибыть завтра вечером, на третий день после выхода из Сурке. Однако даже простая прикидка на пальцах показывала, что если за день преодолевать такие же расстояния, как вчера, от Сурке до Джувинга, то мы доберёмся до Джири в лучшем случае в конце пятого дня пути – как и говорил Борас.

Я вдруг вспомнил Палыча, Лену, Лёшу, Пашу, и что им, должно быть, очень хорошо сейчас в Катманду, и на ум сама собой пришла фраза одноногого Джона Сильвера из "Острова сокровищ", только немного перефразированная: "Завтра те из вас (то есть – из нас), кто останутся здоровыми, позавидуют больным!"

Мысленно пожелав Палычу скорейшего выздоровления, я утешил себя мыслью, что если всё сложится удачно и мы успеем-таки на свой автобус и самолёт, будет о чём вспомнить долгими зимними вечерами.

Дальнейший путь можно смело назвать броском "на выживание". К этому моменту уже все начали понимать, какая трудная задача перед нами стоит, и думали только об одном: как бы побыстрее добраться до Катманду. Единственное, что этому мешало – наша собственная скорость передвижения. Нет, она не была низкой. На фоне других трекеров, иногда встречавшихся по пути, мы шли довольно ходко. Но этого всё равно было недостаточно, чтобы успеть в срок.

Интересно, что предпримет командор? Собственных спасительных идей у меня, как назло, было мало, и все – из области фантастики. Например: может быть, нам повезёт, и мы сможем "поймать такси", только, естественно, не обычное, а винтокрылое? Или Борас знает какое-то другое направление до ближайшей автомобильной дороги, которая проходит чуть южнее, а потому не поместилась на карте? Увы, Борас такого пути не знал. Или...

Пока всё это крутилось у меня в голове, я шёл, что называется, "на автомате", мало что замечая вокруг и почти не притрагиваясь к фотоаппарату.

Уже потом, покопавшись в памяти, я, как из тёмного чулана, извлёк из неё на свет какие-то обрывки впечатлений.

(37) Таких постов ("checkpoint") было достаточно много на протяжении маршрута. Чаще всего там отмечал всех Борас, иногда мы это делали сами, предъявляя для проверки книжку трекера (TIMS) и разрешение на вход в национальный парк (permit). Оба документа были оформлены принимающей стороной – Кумаром.

Так, после привычных яков и коров, впервые на глаза попался буйвол – с гладкой кожей и характерными, как будто "прилизанными" к голове, рогами. Он задумчиво стоял рядом с тропой и почти не обращал на нас внимания.

Стали встречаться интересные конструкции для сушки урожая кукурузы – початки были уложены штабелем, "подвешенным" высоко над землёй на деревянных столбах с поперечинами.

В одном месте привлекла внимание шумная ватага детей – они занималась чем-то очень похожим на колядки. Постучавшись в дом, они стали настойчиво надоедать хозяйке, горланя хором какие-то припевки – явно в расчёте на откупные. Так и произошло – женщина некоторое время держала оборону словесной перепалкой, но потом вытащила мятую бумажку – судя по всему, несколько рупий – и отдала своим мучителям. Получив желаемое, те радостно побежали к следующему дому.

А ещё запомнились слова Исакича. Он шёл и разговаривал о чём-то сам с собой: "Зачем я делал это? Вот вернусь домой, и больше не буду этого делать!"

"Чего не будешь делать, Исакич?" – заинтересованно переспросил я. Тот только отмахнулся и опять погрузился в свои мысли.

Тропа между тем всё время петляла, повторяя затейливые изгибы склонов с чередующимися выступами и впадинами. В отличие от многолюдного участка трека в районе Намче-Базара, здесь не было навесных мостов, спрямлявших путь. Тропа просто уходила куда-то вбок, в обход очередной пропасти, и через какое-то время возвращалась по её другой стороне напротив того места, где было начало обхода. По прямой (по воздуху) здесь могло быть метров двести, а ногами в итоге получалось в несколько раз длиннее.

Преодолев перевал, мы через какое-то время добрались до деревни (помоему, это был Пуртенг, но я могу и ошибаться, так как, будучи вымотанным, не сделал ни одной записи на этот счёт). Хотелось поесть и отдохнуть. Выбрав удобную красивую лоджию, мы дождались, пока все соберутся, и заказали ужин.

Вечерело. Позади был полноценный день пути, и я ожидал, что мы здесь заночуем. Но у командора, судя по всему, созрел некий план действий, и в соответствии с ним сегодня надо было обязательно дойти до крупного селения

(38)

Джунбесив нескольких километрах впереди.

Что ж, идти – так идти! Не тратя время, мы наскоро поели на открытой террасе лоджии. При этом солнца уже не было видно и ощущалось движение масс быстро остывающего воздуха.

Одевшись потеплее, я проверил, на месте ли налобный фонарик, и наш поход продолжился сразу по окончании трапезы.

На выходе из деревни нас опять слегка тормознули на очередном контрольном посту, потом был мост через реку, и дальше тропа пошла по

(38)

У меня в блокноте почему-то написано "Джумбеси" – через "м". Теперь уже трудно установить, как писали это название сами жители (например, на вывесках лоджий). На карте значится "Джунбеси".

практически безлесому склону, отчего в надвигающихся сумерках ещё некоторое время сохранялась хорошая видимость.

Командор предусмотрительно распорядился, чтобы мы не растягивались по тропе и шли вместе – это прежде всего касалось нашего "русского шерпа" Владимира Радаева, убегавшего далеко вперёд, да и всех остальных тоже, включая портеров, которые в этот момент оказались с нами рядом.

На самом деле в хождении ночью по горным тропам мало приятного. Не дай Бог, кто-то оступится! Или просто подвернёт ногу на камнях, что немудрено в темноте. И как потом в таких условиях заниматься поисковоспасательными работами?!

Но других вариантов не было. Нацепив фонарики, мы вскоре вынуждены были их включить и шли большей частью молча, стараясь не тратить силы и своё внимание ни на что постороннее.

При этом выяснилось, что у непальских ребят, тащивших наш груз, фонариков не было – по крайней мере, у большинства из них. Вместо этого они в качестве источников света использовали мобильные телефоны, зажав их в зубах, так как руки были заняты.

Получилась такая своеобразная змея из огоньков, медленно ползущая по горе в кромешной тьме.

Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, я из головы группы переместился в хвост. Хотелось быть уверенным, что никто не отстал, что все движутся – это добавляло мне уверенности и спокойствия в том, что мы в конце концов дойдём до намеченной цели.

Мои манёвры неожиданно не понравились Исакичу. Шедший последним, он, судя по всему, решил, что я покусился на роль одного из лидеров группы и встал позади всех, чтобы контролировать, в том числе, и его движение. Притом мэтр шёл в своём удобном ритме и то быстро преодолевал очередной отрезок пути, то останавливался, чтобы минутку передохнуть. Я в этот момент тормозил рядом с ним и этим, видимо, действовал ему на нервы.

Исакич отругал меня и обещал предать полной анафеме, если я не перестану безобразничать.

Я какое-то время сопротивлялся, пытаясь уговорить товарища, чтобы он не принимал так близко к сердцу моё соседство (ну, что, в конце концов, плохого в том, что мы идём в паре?). Потом решил, что лучше будет оставить его в покое и выдвинулся вперёд, всё-таки стараясь не выпускать его из виду (помнится, в начале трека Исакич любил куда-то внезапно исчезнуть с тропы и так же внезапно появляться).

Чтобы как-то отвлечься от навязчивых мыслей об окончании маршрута, я начал крутить в голове разные мелодии, пытаясь подобрать их под ритм своих шагов. Иногда получалось, а иногда вместо этого приходили какие-то неожиданные ассоциации – например:

"Ночь тиха, шумит тайга тревожно,

И ни шороха кругом.

По тропинке очень осторожно

Все мы четверо идём..."

Стало чуть повеселее, и за этим приятным занятием незаметно пролетело ещё какое-то время.

К счастью, дорога имеет обыкновение иногда заканчиваться – закончился и наш ночной марш-бросок.

Мы добрались до Джунбеси и нашли пристанище в одной из ближайших лоджий. Не знаю точно, сколько мы шли. Уже потом, обсуждая это с Радаевым, сошлись во мнении, что не менее одиннадцати часов.

Хотелось побыстрее поесть и забраться в спальник. Но не тут-то было! Кают-компания лоджии внезапно подверглась нашествию целой толпы молодых людей, пришедших поколядовать. И мы оказались главным объектом их внимания.

В руках одного из парней была гитара с обвисшими струнами – он изображал видимость аккомпанемента для нестройного хора голосов, скорее похожего на гвалт. Перед нами возникло уже знакомое по празднику в Сурке ритуальное блюдо, наполненное зёрнами какого-то злака, куда предлагалось складывать пожертвования.

У кого-то из наших нашлись мелкие купюры, их положили на блюдо, но шоу и не думало прекращаться. Это была игра, целью которой было выцыганить у "богатеньких туристов" как можно больше денег. Пришлось в эту игру включаться, изображая поочерёдно то своё участие в пении и танцах, то решительный протест против дальнейшего сбора дани.

Было понятно, что так или иначе придётся ещё раскошелиться, но я также понимал, что в этой игре нельзя было сдаваться сразу – слабого соперника могли просто так не отпустить и продолжать "раскручивать" по полной программе. Вспомнив, как энергично вела себя сегодня утром в подобной ситуации непальская женщина, я некоторое время продолжал что-то орать, пытаясь перекричать толпу, отобрал гитару у парня и тоже бренчал на ней, требуя, чтобы за моё выступление было заплачено.

В конце концов, когда оппоненты выдохлись и прямо сказали, что не уйдут, пока мы не положим ещё что-нибудь на тарелку, я с достоинством отступил. Они получили, что хотели, и оставили нас в покое.

Спектакль, разыгранный мной, неожиданно вызвал резкое неприятие Исакича. Он обозвал меня жмотом и тут же заявил, что больше не хочет об этом разговаривать. Спорить в эту минуту, да ещё и со своим товарищем по группе, было выше моих сил, тем более что спорить он и не собирался. "Хорошо, Исакич, я жмот", – согласился я, – "и кончим на этом!"

Смотревший на всё это стороны Сергей Киреев вдруг вступился за меня: "Нет, Юра, Дима точно не жмот. Я его хорошо знаю".

Было понятно, что все вымотаны трудным переходом и напряжены из-за неопределённости со сроками возвращения в Катманду.

Уже не помню, что мы ели на ужин. Запомнил только, что нам почему-то прислуживал монах – видимо, он таким образом выполнял возложенную на него обязанность.

Проснуться и выйти договорились пораньше, и после ужина все тут же отправились спать.

Джунбеси – Бандар

16.11.2012 (пятница)

За завтраком Исакич, отдохнувший за ночь от меня и от тяжёлого перехода, то ли в шутку, то ли всерьёз произнёс пророческую фразу: "Чтобы успеть к сроку, предлагаю идти невзирая на время суток, то есть непрерывно".

В этот же момент вдруг обнаружилось, что на карте Исакича "Джири – Базовый лагерь Эвереста", в её левой части, есть специальная информационная колонка с указанием времени прохождения трека по отрезкам между контрольными точками – селениями, перевалами. Оказывается, у нас под рукой с самого начала была информация о том, сколько ещё идти!

Правда, карта не учитывала направление движения. Ведь подниматься от одной точки до другой гораздо дольше, чем спускаться в обратном направлении. Но в нашем случае перепад от Джунбеси (2700 м) до Джири (1955 м) был не таким и критичным (порядка 700 с лишним метров), и его легко было учесть в расчётах.

Мы уже начали было прикидывать, сколько продлится непрерывный (по версии Исакича) остаток пути. Но тут командор объявил, что наша сегодняшняя цель – посёлок Бандар (2190 м). Туда надо дойти непременно. А уже завтра рано утром оттуда мы сможем добраться до Джири на автобусе. Как оказалось, именно Бандар, а не Джири, был ближайшей точкой, куда подходила дорога для колёсного транспорта. Правда, не любой автомобиль может по ней проехать, поэтому заранее заказанный автобус до Катманду будет всё-таки ждать нас в Джири.

Но теперь хотя бы была определённость: ясно, куда идти, и понятно, что цель в принципе достижима (по той же колонке на карте от Бандара до Джунбеси было чуть более 13-ти часов). Думаю, не только я в этот момент почувствовал некоторое облегчение и уверенность в успешном окончании маршрута.

Единственные, кому новость о нашем плане не принесла никакой радости, были наши носильщики. Тащить груз по горам, проходя за день вдвое больше обычного – не думаю, что они на это изначально рассчитывали! Но деваться им тоже было некуда. К тому же Рагимов, видимо, обговорил с Борасом, командовавшим своей "маленькой армией", что "бойцы" по окончании пути

(39)

будут поощрены хорошими чаевыми.

Так что, настроившись на решающий бросок, мы быстро покончили с завтраком и тронулись в путь.

Понимая, что времени на остановки почти не будет, я убрал свой блокнот подальше и даже не доставал его, чтобы делать записи по пути. Поэтому всё, о

(39)

Чаевые для гидов и портеров по окончании пути являются уже сложившейся традицией в Непале. Думаю, они также помогают удержать парней, нанявшихся для тяжёлой работы по переноске грузов, от того, чтобы бросить её на середине пути. Ведь тогда чаевые получит кто-то другой, кого старший гид может нанять взамен.

чём пишу ниже, является не более чем слабыми обрывками воспоминаний спустя 15 месяцев после описываемых событий.

Сразу после выхода из селения нас ожидал тяжёлый подъем на восемьсот с лишним метров до перевала Ламджура Ла (3530 м). В общем-то, ничего такого особенного, если бы не одно обстоятельство. Вчерашний ужин плохо отразился на моём желудке, и он взбунтовался. Пришлось проглотить пару таблеток и держать наготове туалетную бумагу – она могла понадобиться в любую минуту.

За перевалом, в тени скал, кое-где лежал не растаявший снег. Это было несколько неожиданно после солнечной долины с бананами, мандаринами и буйволами. Но, в принципе, ничего удивительного. Мы всё-таки были сейчас на 100 метров выше Намче-Базара!

Перед перевалом привлёк к себе внимание большой палаточный лагерь с огромной палаткой-кухней и несколькими такого же типа туалетами. Туда даже на некоторое время прилетал и делал посадку вертолёт.

А после перевала я умудрился немного сбиться с пути и потратил минут 20 на то, чтобы вернуться к нужному направлению.

Потом был спуск, на котором тропа в некоторых местах метра на два врезалась в толщу поверхности склона, затем длинный траверс, какие-то селения – всё это проплывало перед глазами, почти не задерживаясь в фокусе внимания. Все были сосредоточены на движении вперёд – к намеченной цели.

Впрочем, один раз мы чуть было не отклонились от неё, причём вполне сознательно. Это на противоположной стороне ущелья, за рекой, взору вдруг открылась ровная красивая полосочка, издалека напоминающая взлётнопосадочную полосу. Возможно, это и была она, и в какой-то момент захотелось устремиться туда, к спасительным самолётам, а не тащиться ещё целый длинный день пешком. К счастью, здравый смысл возобладал, и мы, отринув соблазнительную идею, двинулись дальше.

Почему я так говорю? Да потому что, во-первых, ещё не известно, летают ли сюда самолёты, и насколько часто. По крайней мере, в Луклу они снуют один за другим. А здесь, пока мы шли, не было ни одного. Да и что им тут, собственно, делать, кого перевозить? Все стремятся в Луклу, а для бедных жителей окрестных деревень самолёт – слишком дорогой транспорт.

А во-вторых, в нашей ситуации надёжнее было идти к ясной, пусть и относительно далёкой, цели, чем к этой близкой и заманчивой, но более туманной. Борас, кстати, об аэродроме в этой точке ничего не знал.

Что ещё? Да практически ничего. Мы шли, шли, шли, иногда делая остановки на перекус или очень короткий отдых. Когда стемнело, привычно нацепили налобные фонарики и опять шли, шли...

Уже не помню, в котором часу, но, наконец, Борас показал на огни впереди и сказал, что это Бандар. Тропа после этого ещё какое-то время петляла в складках склона, потом мы пересекли ручей и остановились посреди большого луга, потому что стало понятно, что вход в селение мы проскочили. Вокруг была полная темень, а в паре сотен метров над нами светились огнями дома, весело переливалась иллюминация отелей и ресторанчиков, в общем, были люди.

Борас связался по мобильнику с каким-то своим то ли знакомым, то ли дальним родственником, и тот, выйдя нам навстречу, вскоре нашёл нас и повёл, как стадо послушных яков, к своей стоянке.

Не знаю, как другие, а я вошёл в лоджию в состоянии, близком к прострации. Портеры выглядели не лучше нас. Свои 13 полноценных часов мы действительно прошли, из которых последние 2?3 часа – в полной темноте.

Надо было поесть и ложиться спать, ведь завтра, как сообщил Борас и перевёл командор, автобус отправляется в 5:15 утра, поэтому минут за 15 до этого надо будет выдвинуться на автобусную остановку, благо она находилась рядом с лоджией.

Видя, какую работу проделали носильщики, Сергей Киреев предложил Борасу, чтобы они поужинали не где-то отдельно и потом, а сейчас и за одним столом с нами, что и было сделано.

После ужина Борас построил свою команду, мы скинулись, командор произнёс короткую, но решительную речь о том, как хорошо все поработали, и каждый из портеров получил от нас в руки по 4000 рупий – для них это были хорошие деньги.

Ребята ещё какое-то время продолжали стоять, словно смущаясь от желания высказать дополнительную просьбу. Мы через Бораса переспросили, хотят ли они ещё чего-нибудь. Выяснилось, что всем хочется по бутылочке колы. Видимо, для этих пацанов популярный напиток был очень притягательным и одновременно дорогим удовольствием. И надо было видеть их счастливые лица, когда они получили желаемое.

После этого мы разошлись по номерам. Надо было поспать остаток ночи, пока безжалостный будильник не вырвет из её объятий.

Бандар – Джири – Катманду

17.11.2012 (суббота)

В 5 утра все уже были наготове. Портеры, которым ехать никуда не надо было, тоже пришли, чтобы в последний раз помочь дотащить наши пожитки до конечной точки – автобуса. Вещи, кстати, здесь грузили на крышу: кто-то залезал наверх, другие ему подавали, потом шла укладка, чтобы ничего не выпало.

Не помню точно, кто позаботился о билетах – видимо, хозяин нашей лоджии. Главное, что билеты были куплены, пусть и оказались на стоячие места, потому что сидячих, естественно, уже не было.

Посадка в автобус происходила по отработанному сценарию. Сначала водитель впускал тех, кто был "с местами". Потом втискивались все остальные, стремясь занять клочок пространства и защитить его от напора других пассажиров спиной и плечами. Потом часть счастливых обладателей сидячих мест, что не озаботились прийти к началу посадки, принялись раздвигать стоячих и выгонять со своих мест тех из них, которым надоело стоять, и они решили пока посидеть. В это время некоторые из пассажиров, обреченные на стояние, решили заменить его ездой на крыше, сидя на вещах, что, видимо, было, извините за тавтологию, в порядке вещей.

В конце концов, вся эта масса постепенно утряслась и угомонилась, и автобус с божьей помощью тронулся в 5:55, на 40 минут позже назначенного срока.

Впрочем, как вскоре оказалось, спешить было особенно некуда. Просёлочная дорога, по которой мы ехали, была настолько узкой, что на ней невозможно было разъехаться двум таким автобусам. С одной стороны, как полагается, крутой склон, а с другой, как вы уже догадались, не менее крутой обрыв. Настолько крутой, что, когда автобус болтало с бока на бок, я из окна видел, что нависаю прямо над пропастью.

Немудрено, что некоторые из пассажиров плохо переносили все эти чудеса эквилибристики. Одна местная девушка (собственно, кроме нас шестерых, все остальные были из местных), сидевшая прямо передо мной, периодически доставала заранее заготовленные целлофановые пакеты и освобождалась с их помощью от приступов тошноты. Использованный пакетик летел в форточку, а его место занимал другой – до следующего приступа.

"Ничего себе поездочки!" – невольно думал я, понимая, что другим вариантом добраться отсюда до Катманду или других районов Непала был предварительный суточный переход до Джири пешком, которого мы так удачно избежали. А так мы, пусть в тесноте, пыли, тряске и духоте, но хотя бы ехали.

Иногда водитель делал короткие остановки в специально предназначенных для этого местах, и тогда часть пассажиров, как правило мужского пола, выскакивала из автобуса, чтобы глотнуть немного свежего воздуха или справить малую нужду прямо у обочины, нисколько не смущаясь тех, кто глазел на них в окна.

Если не ошибаюсь, во время одной из таких остановок Сергей Киреев, сполна оценивший прелести езды в салоне нашей "душегубки", переместился на крышу, где хотя бы было посвободнее и полегче дышалось.

Позже он в красках рассказывал о своих впечатлениях, когда автобус проходил в каких-то сантиметрах от края обрыва, и обитателей крыши за счёт амплитуды раскачивания выносило, как к краю трамплина, откуда лететь и лететь... Единственное, что при этом хоть как-то утешало – это надежда на потенциальную возможность в случае опасности спрыгнуть с крыши раньше, чем будет поздно.

Нам же, находившимся в салоне, прыгать было некуда, поэтому мы всецело рассчитывали на мастерство водителя. И он, надо признать, нас не подвёл. На участках, где серпантин дороги делал очередной крутой поворот, водитель умудрялся буквально на пятачке развернуть тяжёлую машину, не давая ей скатиться вниз больше положенного. Мотор ревел, но держал нагрузку, и наш "танк" медленно, но верно полз вверх по склону.

В одном месте нас ожидало весьма любопытное зрелище. Ехали мы, ехали, и вдруг остановились посреди дороги. Оказалось, впереди нас шёл такой же автобус, и он сломался (что, конечно, было немудрено для столь не новой техники). За ним остановились два грузовика – индийские Таты, и потом мы.

И хотя склон в этом месте выполаживался и образовывал большую поляну, объехать бедолагу было совершенно невозможно: с одной стороны дороги тянулась высокая террасная ступень с плетнём, а с другой – какие-то посевы, где можно было легко завязнуть.

Все высыпали из автобуса и для начала разбрелись по соседним кустам. Потом большая часть пассажиров обоих автобусов собралась вокруг сломавшегося агрегата и начала с живым интересом наблюдать за четырьмя водилами, которые вместе пытались устранить поломку. Было слышно, что все горячо обсуждают, что и как надо делать, а самые активные из зрителей норовили принять непосредственное участие в священнодействии "королей грунтовых дорог" и предлагали свою посильную помощь.

Мы же в это время немного поснимали на фото окрестные пейзажи, пока, наконец, ремонт не закончился, и процессия тронулась дальше.

А я для себя сделал вывод, что скорее всего существовало гласное или негласное правило о том, что в определённое время (например, утром) вся колёсная техника движется с гор в долину, а затем (вечером) – назад, все строго в одном и том же направлении. Ехать навстречу друг другу на этом длинном участке пути было невозможно в принципе.

Вскоре стало понятно, что наша поездка заканчивается. Дорога из грунтовой превратилась в щебёнку, потом мы увидели асфальт, и вот он – наш долгожданный Джири! Мы ехали до него около пяти с половиной часов.

Автобус выбросил всех пассажиров на большой стоянке, мы похватали рюкзаки и потащили их к другому автобусу, который ожидал нас поблизости. Он отличался значительно большей комфортабельностью и был специально приспособлен для туристических поездок. Дорога на нём предстояла долгая, и мы взяли тайм-аут, чтобы немного побродить в пределах небольшого участка центральной улицы и поесть в нормальных условиях.

Мне при этом повезло набрести на небольшую лавку, где за какие-то гроши (64 рупии) была куплена упаковка из восьми пышных аппетитных булочек, которые мгновенно разошлись среди голодных трекеров, давно не евших на завтрак мягкого белого хлеба.

Лена на одном из развальчиков, тоже по дешёвке, приобрела килограмм спелых мандаринов – они вместе с булками немного заглушили чувство голода. Был уже полдень, а ведь мы утром обошлись только чаем на скорую руку.

Заказав в одном из ресторанчиков обед, мы плотно поели и быстренько перебрались в автобус – предстоял долгий путь до Катманду.

Надо сказать, дорога по сравнению с той, по которой мы ехали утром, показалась прямо-таки отличной, поскольку была асфальтовой. Понятно, что асфальт был не везде ровным, но в целом ехать по нему было намного быстрее.

Другим преимуществом дороги было то, что разъехаться на ней в принципе было можно, хотя и очень-очень осторожно.

Водитель уверенно давил на газ и лишь слегка притормаживал, громко сигналя, перед перегибами склона, из-за которых не было видно того, кто мог ехать навстречу. Вылетавший из-за поворота джигит тоже был готов к неожиданностям, так что оба вовремя и очень резко тормозили и начинали аккуратненько разъезжаться впритирку друг к другу, при этом одна из машин едва не обдирала кузовом скалу, а другая проходила противоположными колёсами в сантиметрах над обрывом. Потом автобус опять срывался с места и летел до очередного препятствия.

Время от времени мы обгоняли попутных мотоциклистов, и тогда наш водитель обязательно по несколько раз сигналил своим переливистым клаксоном, видимо, чтобы не только предупредить об обгоне, но и показать, кто на дороге главный.

По пути встречалось много селений и городков, и почти везде находился какой-нибудь местный житель, который голосовал нам, как попутному транспорту. Наш водитель даже не обращал на это внимания. Думаю, если бы он подсадил хотя бы половину из этих людей, автобус был давно полон.

Мы же наслаждались простором и удобством салона. Кто-то откинулся на сиденье, другие растянулись, используя ширину сразу двух кресел. Я тоже последовал этому примеру: скинул ботинки, надул свою компактную подушку и, подложив её под голову, устроился на спине в удобной позе. Единственное, что мешало крепко уснуть, так это сильная тряска от нашей динамичной езды. Мне даже приходилось иногда упираться руками в сиденье спереди, чтобы не свалиться вниз.

Немного поболтавшись в такой полурасслабленной позе, как сбиваемый ловкими движениями бармена коктейль, я отряхнул с себя остатки усталости и принялся глазеть в окна, пытаясь разглядеть сквозь них что-нибудь интересное.

Интересное действительно попадалось. Это были и горные вершины, открывавшиеся вдали своими величественными белыми макушками, и мосты через бурные реки, и сама дорога, местами собранная по камушку и укреплённая специальными сетками от разрушений и оползней в сезон дождей.

В некоторых деревнях были замечены интересные конструкции из четырёх толстых многометровых бамбуковых стволов, вкопанных вертикально в землю

(40)

и служащих опорами для импровизированных качелей.

За этими наблюдениями как-то незаметно пролетели шесть с лишним часов поездки, и мы уже в полной темноте подъехали к сияющему огнями Катманду.

Кумар нас уже ждал. И хотя, судя по его разговору с Борасом, автобус был слишком велик для узких улочек Тамеля и по местным правилам не мог довезти нас до отеля, мы всё-таки доехали туда, что ещё раз подтвердило мысль о том, что жители Непала, придерживаясь определённых правил, всё же не возводят их в абсолют и гибко подходят к их трактовке, когда "боги не против".

В отеле была тёплая встреча с Палычем, Леной и Лёшей. Палыч уже выглядел нормально, видимо, болезнь его отпустила.

(40)

Наберите в Гугле или Яндексе "Непал качели" и Вы найдёте множество фотографий этой народной забавы, практикуемой во время национальных праздников (так называемых фестивалей).

Впереди был вечер, и мы захотели провести его в приятной обстановке за

ужином в ресторане. По этому случаю был выбран находившийся неподалёку

(41)

от нашего отеля знаменитый Rum Doodle.

Уже не помню, кто заказал столик (точнее – стол, поскольку нас было 10 человек, включая Бораса), но это было сделано весьма кстати, так как зал оказался полон народа, шумно празднующего окончание походов и восхождений.

Кому-то из нас (если на ошибаюсь, Исакичу) такая обстановка не очень понравилась, но мне этот гвалт нисколько не мешал – оказавшись в центре здешней цивилизации, хотелось просто расслабиться, вкусно поесть и, конечно, отметить успешное окончание трека.

Сергей Киреев сразу объявил, что берёт все расходы нашей группы в ресторане на себя, и что нас это не должно ограничивать в заказе того, чего хочется. По совету Рагимова нам захотелось прежде всего коктейля, причём командор опять же предупредил, что коктейли здесь хорошие и выпиваются очень быстро, поэтому заказывать лучше сразу по две порции.

Что до остальных блюд, то здесь мы ориентировались хуже. После привычных мо-мо и супа "из гарликов" меню столичного ресторана поражало воображение. Потратив некоторое время, мы всё-таки сделали заказ, и пока нам его несли, принялись разглядывать необычный интерьер заведения.

Он весь был соткан из деталей и сюжетов альпинистской тематики. Особый колорит создавали послания, написанные и разрисованные посетителями ресторана. Все они были выполнены на одинаковых белых кусках плотной бумаги или картона, вырезанных по форме больших отпечатков ступней йети, и приклеены или подвешены к потолку, так что живого места на нём просто не осталось. На этих посланиях можно было прочитать, кто, в каком году и где побывал, а надписи ещё сопровождались весёлыми рисунками. Среди прочих

(42)

каракулейздесь было много сделанных нашими соотечественниками.

Как поведал Рагимов, такую "пятку" может собственноручно разрисовать любой из посетителей ресторана, заплатив энную сумму за чистую картонку, и командор уже делал это в прошлый приезд сюда.

Сопоставив наше скромное достижение с некоторыми из запечатлённых здесь, мы всё-таки решили не оставлять свои "следы" на столь высоком для нас "потолке славы" и занялись собственно ужином, во время которого прозвучало множество тостов и взаимных поздравлений, а Борасу в благодарность за его хорошую работу мы вручили дополнительное денежное вознаграждение.

Спать легли в этот день очень поздно, и я в голове ещё некоторое время прокручивал запомнившиеся моменты путешествия.

(41)

Rum Doodle – ресторан в Катманду, пользующийся особой популярностью у альпинистов. По информации из Интернета, в 1983 году он был признан одним из лучших в мире по версии журнала Time. Кроме того, здесь бесплатно обслуживают тех, кто побывал на вершине Эвереста.

(42)

Кстати говоря, слово "doodle" в переводе с английского означает "каракули". Возможно, этим объясняется название ресторана, в котором первое слово ("ром"), на мой взгляд, не требует каких-либо объяснений.

Пора домой

18.11.2012 (воскресенье)

Утром, в день отлёта на родину, мы позавтракали в отеле. При этом те, кто привык за время похода начинать трапезу с омлета, по совету Папушей заменили его на обычные варёные яйца, так как омлет здесь, похоже, готовили из яичного порошка. А за яйцами был специально послан человек, он их где-то рядом купил, принес в отель, и их тут же приготовили.

Во время свободной минутки, пока все собрались, Сергей Киреев неожиданно презентовал песню, сочинённую им во время прохождения трека. Она была про одну из двух наших Лен (ту, которая Заречина), и пелось в ней про то, как Ленка здорово чешет по горам. Песня была, что называется, "не в бровь, а в глаз", и здорово добавила всем бодрости и настроения на фоне наступившей расслабленности после завершения нашего приключения.

Другим поводом для веселья стал мой душещипательный рассказ про "типс", которыми я наградил хозяина лоджии в Джувинге. Сергей Киреев, объяснивший мне значения слов "tips" и"donation", ещё долго не мог успокоиться и всякий раз со смехом переспрашивал, как это всё происходило.

До отлёта ещё оставалось достаточно времени, и мы его решили потратить на шопинг и экскурсии. Кто-то направился прогуляться в старый королевский дворец, кому-то надо было сделать заранее запланированные покупки. Я же решил побродить по Тамелю, на что мне не хватило времени перед началом трека.

Не буду утомлять читателей описанием всех своих впечатлений, скажу лишь, что я чуть было не заблудился в сплетениях одинаковых с виду улочек,

забитых торговцами, туристами, местным людом, снующими туда-сюда
мотоциклами, велорикшами и маленькими такси(43) .
Нагулявшись, я попутно завершил сбор своей небольшой коллекции

сувениров для родных и близких и докупил кое-что из снаряжения – в частности, лёгкий спальник для летнего отдыха за совсем небольшие деньги.

Надо сказать, всяких разных спортивных шмоток и снаряжения в магазинчиках и лавках Катманду великое множество. Здесь представлены и фирменные вещи за хорошую цену, и их неплохие копии – они намного дешевле, и копии с копий, и бывшие в употреблении, от заношенных до явно купленных "на один раз" и потом проданных здесь же. И всё это в огромном количестве, самых разных моделей, размеров, расцветок, так что глаза просто разбегаются.

Поэтому практичный совет тем, кто в первый раз собирается посетить Непал: если Вы не успели закупить необходимое снаряжение и спортивную одежду дома, не переживайте. Имея полдня времени в Катманду, можно сделать это на месте, причём быстро и дёшево. Единственное из основного

(43)

Для тех, кому интересно, замечу, что движение в Непале левостороннее, к чему довольно быстро привыкаешь, особенно с учётом узких улочек Тамеля, где не так уж и важно, по какой стороне двигаться.

списка экипировки для трекинга, что я бы посоветовал в любом случае покупать до вылета – это трекинговые ботинки. Всё-таки это важнейший элемент снаряжения, от тщательной и правильной примерки и подгонки которого зависит, будете ли Вы идти по тропе спокойно и уверенно или же мозоли и натёртости не дадут Вам такой возможности.

Когда пришло время ехать в аэропорт, все собрались, и Кумар тепло проводил нас, опять подогнав небольшой микроавтобус. Мы благополучно доехали до аэропорта и потом также благополучно прилетели на родину.

Вместо эпилога

Эпиграф, который я поместил в начале своего рассказа, вовсе не имеет целью высказать какие-либо претензии к организации нашего путешествия.

В конце концов, тот, кто думает, что может заранее предусмотреть и спланировать в подобном походе всё, вплоть до мельчайших деталей, пусть сам попробует. Уверен, что всё спланировать невозможно!

Важно, чтобы люди, идущие вместе по тропе, умели трезво оценивать ситуацию и возникающие риски и своевременно и адекватно реагировать на них. А ещё поддерживать друг друга в трудную минуту, как члены единой команды. Тогда все препятствия преодолеваются легко, и поход превращается в настоящее приключение, от которого в памяти остаётся только хорошее.

Наш поход запомнился мне именно таким.

Мы вернулись туда, где всё начиналось – в Домодедово, и разъехались по домам.

Перед тем, как расстаться, все собрались в круг, вытянув вперёд правую руку и положив её сверху на руку товарища. В этот момент мы всё ещё были командой, единым целым – как там, откуда только что вернулись и куда захотим поехать опять в том же составе ровно через год.

Но это, дорогие читатели, уже совсем другая история...

Дмитрий Иванов

Наш адрес: Москва, ул.М. Лубянка 16/4, стр.1, 3-ий подъезд, офис 208, 2-ой этаж. Метро Лубянка, Чистые пруды, Тургеневская
Тел. (495) 621-82-27, +7 (906) 712-0484, тел./факс (495) 628-66-19   vengrov-tour@yandex.ru    ragimov@orc.ru
Время работы: пн. - пятн. 16.00 - 20.00

Реклама